По мнению Вэйла, такой способен скорее склеить пару десятков баб, чем освободить кого-то, но эту свою мысль он благоразумно высказывать не стал.
Над головой “освободителя” красовался герб в виде розы с оборванными лепестками, отчего-то резко перечеркнутый прямой диагональной чертой. В гербах Вэйл разбирался едва ли не хуже, чем в каких-нибудь откровенно бабских штучках, вроде нарядов или косметики — потому как считал их блажью зажравшихся дворянчиков, бесполезным атрибутом давно отжившей аристократии, кровопийц, тянущих жилы из простого народа.
Еще большей загадкой для пилота оставалось, что значит герб, когда он зачеркнут. Впрочем, зацикливаться — а уж тем более интересоваться — он не стал. Глаза его уже уставились на пару лиц подле “освободителя”. Вэйл бы не обратил на них внимания и легко упустил бы в общем столпотворении, если бы рожи эти, похожие друг на друга с одной лишь оговоркой на разницу в возрасте, не врезались в его память каленым клеймом.
Он едва удержался от желания коснуться снимка пальцами:
— Избранными, значит… — Он повернулся к Даску, — И за что же он их избрал?
Две застывшие обесцвеченные фотографией хари так и стояли перед глазами — одна лысая и потная, другая — молодая и пока еще не столь отвратная.
Что ж, какая свобода, такие и “освободители”…
— За верную службу нашему делу, конечно же…
“Беги отсюда, пока не поздно, — кричал разум пилота, — Отказывайся, пока есть такая возможность”.
Восемьдесят три колонии. Четыре года тюрьмы. И бесконечное число кораблей, портов экипажей, вымышленных имен… Найти нужных людей по нынешним временам сложнее, чем иголку в стоге сена — и вот ему подвернулась такая удача!
Если он упустит ее из-за трусости, то никогда себе не простит.
Кем бы ни были эти фанатики, по достижении цели они явно собирались кинуть его — уж больно велика награда за сущую ерунду. Вот только, несмотря на свои шпионские сети, вряд ли они догадываются, с кем связались.
Они не подозревают, что Вэйл Кертен кинет их раньше…
— Значит, вы что-то вроде подполья? — Запустив руки в карманы, пилот пристально посмотрел в рябое лицо Даска.
— Подполье — слишком узкое слово, — Вмешался болтливый Модест, — Бастард и его почтенные сыны — нечто большее. Это дом для каждого из нас.
— Дом, — Вэйл посмаковал это незнакомое слово на языке, — И что же, он принимает бездомных?
Отстраненный прежде Даск заметно оживился:
— Что вы хотите этим сказать?
— Я согласен выполнить ваше поручение, — Вэйл лениво прислонился к стене, — Но прежде я хочу вступить в вашу организацию. Так сказать, в качестве гарантий.
Мимо его внимания не проскользнуло, как переглянулись между собой размалеванные дядьки.
— Конечно, это возможно, — Чуть заторможенно отозвался Даск, — Но займет время. Нам нужно подготовить необходимую церемонию, провести обряд…
— У меня полно времени, — Отмахнулся Вэйл, — Как раз за это время девица Фелиссен сама придет ко мне в руки. А точнее — к вам.
После недели абсолютного молчания изображать любовь к человеку оказалось сложнее, чем Най себе представлял. Тем более, что их последний разговор с Лорентой был пламенной ссорой, в результате которой он получил по морде и окончательно похоронил желание выстроить с этой змеей нормальные человеческие отношения.
Теперь же они тряслись в тесном экипаже, ползущем по мощеным улицам одного из крупнейших городов одиннадцатой колонии — Рич-Кельции — и голова Лоренты нежно покоилась у него на плече, изображая полное доверие и взаимопонимание перед супругами Эсфье, что сидели напротив и держали путь в ту же гостиницу.
— Я так рада, что ваша болезнь отступила, Джеймс, — Заговорила мадам Эсфье, чтобы хоть чем-то заполнить молчание, — Признаться, в дороге нам сильно вас не хватало.
Най заставил себя улыбнуться:
— Не думаю, что я столь интересный собеседник. Уверен, моя благоверная прекрасно справилась без меня…
Словно по команде, Лорента отыскала его руку и переплела их пальцы в нежном жесте. От этого прикосновения Наю стало не по себе — он даже забеспокоился, как бы краска, что резко прилила к его щекам, не выдала бы несвойственного женатому человеку смущения.
— Поверьте, она так переживала за вас, места себе не находила… Как хорошо, что все обошлось!
— По-другому и быть не могло, — Кивнул молодой человек, — Меня окружили такой заботой…
Он повернулся к девушке и, отыскав ее взгляд, улыбнулся изо всех сил. Признаться, Най не встречал более искусной актрисы, чем Лорента — встретив его улыбку, она смущенно потупила взгляд и заправила прядь волос за ухо.
И все же эта роль ей не шла. Лорента и ни минуту своей жизни не была тем человеком, которого играла — она не была покорной смущенной женой или кроткой воспитанной леди. Она была опасностью, пламенем, зажженной стрелой, пущенной в цель.
Но сейчас из всего огромного мира об этом знал только Най.
— Замечательная пара! — Восхитилась мадам Эсфье, обращаясь к мужу, — Воистину, созданы друг для друга!