Скотти ой-как не понравился мой ответ. Его усыпанное веснушками сухое лицо посуровело, а глаза словно подернулись льдом:
— Если я говорю о снарядах, значит, не справятся.
Я развернулся к лобовому стеклу и глянул вниз, где среди типовой застройки и дымящих труб красовалось Колесо — главное здание местного порта и сердце этого города, безумное творение неизвестного архитектора, решившего, что даже столь дальняя колония заслуживает чего-то в духе Хранительских столиц.
Это и вправду было не просто здание — настоящее произведение искусства! Два кольца — большое и малое — соединялись равноудаленными друг от друга коридорами, словно спицами, а всю эту конструкцию удерживал на себе массивный подъемный механизм, способный поднять все колесо или любое из его колец в отдельности на высоту до двухсот метров. Для того, чтобы постичь принцип его работы, я был беспросветно туп, но это не мешало мне восхищаться сочетанием мощи и легкости Колеса — огромного порта с кучей доков, отсеков и кабинетов, в любой момент способного взмыть над городом.
Я не исключал и того, что моя любовь к этому месту вызвана еще и тем фактом, что именно здесь судьба — а точнее, бумажная путаница — свела меня с Лилит. В одном из этих кабинетов, скрытых за изогнутыми полукруглыми стеклами, что всегда напоминали мне глаза насекомых, я бубнил ругательства и потирал руками заспанные глаза, пока самая красивая блондинка из всех, что я видел, доказывала своему начальнику, что “эта небритая кепка” разнесет здесь все, если не переделать накладную в ближайшее время.
В тот день я выбросил свою засаленную кепку и стал исправно бриться.
И теперь все это Скотти Болд приказывал сравнять с землей.
— Подождите, — Рассудительно заговорил я, — Такое необдуманное решение… может иметь серьезные последствия.
Разрушение крупнейшего порта в системе — это же уму непостижимо! Не говоря уже о том, какой ущерб это причинит городу… Тут уж точно не обойдется без случайных смертей.
— А это уже не твоего ума дело, — Огрызнулся Скотти.
Я чувствовал, как меня загоняют в угол. По-хорошему, можно было отыскать еще с десяток аргументов, способных убедить здравомыслящего человека в нецелесообразности этой затеи — но Болд здравомыслящим не был.
— Снижайся и готовься сбрасывать бомбы, — Приказ прозвучал ближе, чем прежде. Я повернул голову и увидел, что Скотти стоит за моей спиной.
— Бомбардировка — крайняя мера, — Я понимал, что проигрываю, но сдаться почему-то не мог, — Неужели ситуация настолько безвыходная?
