— Кое-что слышала, но мне не хотелось бы об этом говорить, — Александра, отвернувшись, упорно глядела в окно. Лес кончился, и по обе стороны дороги распахнулись майские поля, гигантские лоскутные ковры из черного и зеленого бархата. Вдали, в низине, змеиным извивом блеснула речка. Воздух был так чист и неподвижен, что можно пересчитать все сухие громадные камышины на топких рыжих берегах.
— Не хотите — не надо, — полковник говорил спокойно, но в его голосе не было прежнего дружелюбия. — Да это и все равно, получится у нее расплатиться с долгами или нет. Она тут же влезет в новые долги.
— Как это? — не выдержав, Александра повернулась к собеседнику, пристально глядя на его четкий профиль. — Почему вы так думаете?
— Откровенность за откровенность, — полковник слегка пожал широкими плечами, и художница прикусила губу. Внезапно решившись, она порывисто заявила:
— Аукцион провалился. Ничего мы не заработали. Да и потом еще… Неприятности всякие.
Полковника, судя по всему, вполне устроила полученная информация. Он кивнул:
— Так я и думал. Вообще представить невозможно, что люди выложат деньги за такую ерунду! Какие-то побрякушки… Бусы пластиковые… В советское время в любом магазине «Галантерея» такие продавались, рубль — ведро.
Александра не сдержала улыбки:
— Вы совершенно правы, это выглядит неправдоподобно. И странно. Но я уверяю вас, что даже за бижутерию того уровня, который поддерживался в советских магазинах «Галантерея», сейчас платят неплохие деньги. А есть вещи уникальные, из редких материалов, давно снятых с производства, мастерски исполненные, с необычной историей. Цены могут быть самые неожиданные. Для меня это новая тема, и я сама в последние дни совершила много открытий.
И, вздохнув, художница добавила:
— Но, к сожалению, Ольге я ничем помочь не смогла.
Полковник выслушал Александру внимательно, чуть склонив голову в ее сторону, и, когда она замолчала, произнес после краткой паузы:
— Жаль девушку. Она ведь совсем одна.
— А ее дядя… — вырвалось у Александры. Художница тут же осеклась — такой гневный взгляд метнул в нее полковник.
— Дя-дя? — раздельно, издевательским тоном выговорил он. — Это какой дядя? Который в Германии живет?
— Его зовут Эдгар Штромм, — с опаской уточнила Александра.
— Да я понял, о ком речь, — полковник говорил уже с явной ненавистью, которую и не пытался скрыть. — Мерзавец отъявленный.
— Как? — оторопела Александра. Ее сердце часто забилось, к горлу подступил горячий ком. Художница сама не понимала, почему ее так взволновало это утверждение, ведь и она составила о Штромме не самое лестное мнение. — Почему мерзавец?
— Вертит ею как хочет, а она делает все, что он прикажет, — гневно пояснил Николай Сергеевич. — Не соображает, что себе во вред. И одна она остается из-за него. И долги у нее по его вине. Если бы не этот дядя, как вы его ласково называете, она была бы и при деньгах, и замужем. Детей бы уже нянчила!
— Признаться, этот человек и у меня не вызвал доверия… — медленно проговорила Александра, когда поток обличений в адрес Штромма иссяк. — Но у меня нет никаких оснований думать о нем плохо. Это просто какое-то предубеждение, ни на чем не основанное…
— У вас, женщин, так часто бывает! — отрывисто бросил полковник. — Составите себе мнение о человеке, и вас уже не переубедишь. Так вы разве не на Штромма работаете? Я видел, вы вместе приезжали.
Александра вопросительно взглянула на него, и Николай Сергеевич, не смущаясь, пояснил:
— Я послеживаю за нашей аллеей, соседка ведь одна, а поселок вечно стоит настежь, заезжай кто хочешь. Видел, как вы на днях приходили с ним.
— Да, он нанял меня, — призналась Александра и тут же добавила: — Но я не считаю, что работаю на него. Да и миссия моя уже почти выполнена. Остались неприятные формальности.
— И вы его, стало быть, не знаете близко? — уточнил Николай Сергеевич.
— Знаю так же, как Ольгу, не больше и не дольше. А вы с ним общались теснее, судя по всему?
Полковник отчетливо фыркнул:
— Испытал такое наслаждение. Мы ведь с Ольгой Игоревной живем по соседству, она одна, я в отставке, делать особенно нечего… Ну, на рыбалку с друзьями выберусь, в лес по грибы схожу. Вечером читаю, я мемуары люблю. Новости посмотрю и выключу… Жена умерла пять лет назад, оба сына выросли давно, разъехались по разным гарнизонам. Они тоже военные. Внуков мне раз в году привозят, а в остальное время я их только у невесток в фейсбуке вижу. Конечно, я понял, что Ольге Игоревне нужна помощь. Женщине жить за городом, в частном доме, одной — это непросто. Я заходил по-соседски, предлагал помощь. Ольга Игоревна не отказывалась, благодарила, звала на чай. И тут однажды заявился этот дядя.
Последнее слово полковник выговорил с ненавистью.
