Я сую сжатые кулаки в карманы. Плевать, если я веду себя как обиженный подросток. Ведь я и есть напуганный и обиженный подросток, способный убить взглядом. Страх пожирает меня. Я боюсь города – и себя.
Я больше не использовала свою способность – не считая тренировок – с тех пор, как ублюдки магнетроны перехватили наш самолет. Но я помню, что это за ощущение – превращать тишину в оружие. В тюрьме Коррос я с ее помощью убивала людей. Ужасных людей. Серебряных, которые держали таких же, как я, в плену, обрекая на медленную смерть. От этого воспоминания мне до сих пор становится дурно. Я чувствовала, как останавливались их сердца. Чувствовала смерть соседей, как будто умирала сама. Такая сила… она меня пугает. Заставляет задуматься, какой я могла бы стать. Я думаю про Мэру, которая металась между бешеной яростью и тупой отстраненностью. Это и есть цена способности? Наш выбор – опустеть изнутри или стать чудовищем?
Мы движемся молча, с особой остротой сознавая наше рискованное положение. Мы ступаем след в след, отчетливо выделяясь на фоне свежего снега. Новокровки из отряда Фарли особенно волнуются. Одна из них, Лори, ведет нас с настороженностью гончего пса, быстро поворачивая голову туда-сюда. У нее необыкновенно обострены все чувства: если нам будет грозить нападение, она увидит, услышит или учует приближение врага. После атаки на тюрьму Коррос – и после того как Мэру взяли в плен – Лори начала красить волосы в алый цвет. На фоне снега и стального неба ее голова выглядит как рана. Я упираюсь взглядом в лопатки Лори, готовясь бежать, если она хотя бы поколеблется.
Фарли, даже беременная, умудряется сохранять властный вид. Она снимает винтовку со спины и держит ее двумя руками. Но она не так бдительна, как остальные. То и дело взгляд у нее расплывается. И я ощущаю знакомую грусть.
– Ты была здесь с Шейдом? – тихо спрашиваю я.
Она резко поворачивается ко мне.
– Почему ты спрашиваешь?
– Иногда ты слишком прозрачна для шпионки.
Фарли барабанит пальцами по стволу ружья.
– Как я уже сказала, Шейд до сих пор остается нашим главным источником сведений о Корвиуме. Я руководила операцией. Вот и все.
– Конечно.
Мы продолжаем идти молча. Наше дыхание повисает в воздухе. Становится холодно – у меня немеют пальцы на ногах. В Новом городе тоже была зима, но не такая. Загрязнение изменило климат. К тому же жар от фабричных печей заставлял нас обливаться потом даже в разгар зимы.
Фарли родилась в Озерном крае, она больше привыкла к непогоде. Она как будто не замечает снега и покалывающего мороза. Ее мысли, очевидно, по-прежнему блуждают где-то. С кем-то.
– Наверное, хорошо, что я не пошла за братом, – произношу я, обращаясь одновременно к ней и к себе. Чтобы хоть как-то отвлечься. – Я рада, что его тут нет.
Фарли искоса смотрит на меня. Ее глаза прищурены и полны подозрения.
– Кэмерон Коул признает свою ошибку?
– Мне не слабо. Я не Мэра.
Другой человек решил бы, что это грубо. Но Фарли улыбается.
– Шейд тоже был упрям. Семейная черта.
Я боялась, что его имя станет бременем для нее. Но оно заставляет Фарли двигаться. Шаг за шагом. Слово за словом.
– Я познакомилась с ним в нескольких милях отсюда. Я должна была завербовать людей Свистка – местных контрабандистов. Использовать уже существующую организацию, чтобы облегчить дело Алой гвардии. Свисток из Подпор дал мне координаты нескольких человек здесь, которые, возможно, согласились бы с нами сотрудничать.
– Одним из них был Шейд.
Фарли задумчиво кивает.
– Его отправили в Корвиум в составе вспомогательных войск. Он дослужился до помощника офицера. Хорошее положение для него, а для нас еще лучше. Он передал Алой гвардии уйму информации, и вся она шла через меня. Пока не стало ясно, что ему больше нельзя тут оставаться. Его переводили в другой легион. Кто-то узнал про способность, и Шейда собирались казнить.
Я никогда не слышала этой истории. Сомневаюсь, что ее знает хоть кто-то. Фарли не любит рассказывать про свою личную жизнь. Не понимаю, отчего теперь она признается мне. Но я вижу, что ей надо. И не мешаю Фарли выговариваться.
– А когда Мэра… Я никогда не видела его в такой панике. Мы вместе наблюдали за Выбором королевы. Мы видели, как она упала, видели молнию. Он думал, Серебряные сейчас убьют ее. Остальное, полагаю, ты знаешь, – она прикусывает губу и разглядывает винтовку. – Он сам это придумал. Нам в любом случае было нужно вызволить Шейда из армии, чтобы защитить. И он подделал рапорт о казни. Сам помогал его составлять. А потом пропал. Серебряных не волнуют мертвые Красные. Разумеется, родные были против. И это его немного задержало.
– И все-таки он ушел.
Я пытаюсь проявлять понимание, но даже представить не могу, чтобы моя семья согласилась на нечто подобное. Ради какой угодно цели.
– Ему пришлось. И… и это послужило хорошей мотивацией. В результате Мэра присоединилась к нам. Один Бэрроу потянулся за другим.
– Значит, тут она не соврала.
Я думаю о том, чтó Мэру заставили сказать, глядя в камеру, как на расстрельный взвод. «Они спросили, хочу ли я отомстить за его смерть».
