– Неудивительно, что у нее такие комплексы. Ей все врут.
– Мэре долго придется приходить в себя, – соглашается Фарли.
– Да и всем нам.
– А сейчас она в этой адской поездке с королем, – продолжает Фарли. Она набирает ход, как машина, и с каждой секундой ее голос обретает все больше силы и инерции. Призрак Шейда исчезает. – Тем проще. По-прежнему зверски трудно, конечно, но узел ослаб.
– У вас есть какой-то план? С каждым днем они все ближе. Арборус, Железная дорога…
– Вчера она была в Рокасте.
Тишина вокруг меняется. Если раньше остальные нас не слушали, то теперь точно слушают. Я оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с Адой. Янтарные глаза новокровки расширяются, и я буквально вижу, как в ее безупречном уме поворачиваются шестеренки.
Фарли продолжает:
– Король посетил раненых солдат, эвакуированных после первой атаки. Я узнала об этом только на полпути сюда. Если бы знала раньше, то, может быть… – она переводит дух. – В любом случае уже поздно.
– Король путешествует с целой армией, – говорю я. – Мэру охраняют день и ночь. Ты ничего не смогла бы поделать с одними нами.
Ее щеки краснеют, и не от мороза. Фарли продолжает рассеянно постукивать пальцами по прикладу ружья.
– Наверное, – отвечает она. – Наверное.
Уже тише. Она пытается убедить себя.
Тень Корвиума нависает над нами, и в мрачных сумерках становится холоднее. Я выше поднимаю воротник, пытаясь погрузиться в его тепло. Эта чудовищная громада, обнесенная черными стенами, словно воет на нас.
– Здесь. Молитвенные ворота, – Фарли указывает на зияющую пасть, полную золотых и железных клыков.
Арка выложена Молчаливым камнем, но я их не ощущаю. Они не влияют на меня. К моему облегчению, в воротах стоят Красные солдаты, легко отличимые по форме цвета ржавчины и сношенным ботинкам. Мы сходим с заснеженной дороги и устремляемся прямо в пасть Корвиума. Проходя в Молитвенные ворота, Фарли неотрывно смотрит на них; ее синие глаза широко раскрыты и полны страха. Я слышу, как она негромко бормочет:
– Когда входишь, молишься, чтобы уйти. Когда уходишь, молишься, чтобы никогда не возвращаться.
Хотя никто меня не слышит, я тоже молюсь.
Кэл склоняется над столом, вжав костяшки в доску. Его доспехи кучей свалены в углу, пластины из черной кожи раздвинуты, и под ними видно мускулистое тело. Темные взмокшие волосы облепили лоб, пот оставил на шее блестящие дорожки. Не от жары, хотя способность Кэла наполняет комнату теплом лучше любого огня. Нет, это страх. Стыд. Интересно, скольких Серебряных ему пришлось убить. «Слишком мало», – шепчет внутренний голос. И все-таки зрелище Кэла и ужасов осады, явственно написанных на лице принца, заставляет остановиться даже меня. Я знаю, что это нелегко. По-другому не бывает.
Он смотрит в пустоту, и его бронзовые глаза так и жгут. Он не двигается, когда я вслед за Фарли вхожу в комнату. Она подходит к полковнику, который сидит напротив Кэла, одну руку приложив к виску, а другой разглаживая карту или какую-то схему. Возможно, это чертеж Корвиума, судя по восьмиугольной форме и расширяющимся кругам – очевидно, стенам.
Ада, за моей спиной, медлит. Мне приходится слегка ее подтолкнуть. Она соображает лучше нас всех, ее необыкновенный мозг – сущий подарок для Алой гвардии. Но трудно забыть выучку прислуги.
– Пошли, – говорю я, беря Аду за руку. Кожа у нее не такая темная, как у меня, но в тени мы все сливаемся друг с другом.
Она слегка кивает и чуть заметно улыбается.
– В котором они кольце? В центральном?
– В главной башне, – отвечает полковник и постукивает по соответствующему месту на карте. – Она отлично укреплена, над землей и под землей. Они это усвоили на горьком опыте.
Ада вздыхает.
– Да, именно для таких случаев ее и строили. Для последней схватки. Хороший запас оружия и провизии. Двое ворот. И в ней пятьдесят обученных Серебряных. Вход как бутылочное горлышко – с тем же успехом их может быть там впятеро больше.
– Как пауки в банке, – буркаю я.
Полковник усмехается.
– Может быть, они начнут жрать друг друга.
Нельзя не заметить, как морщится Кэл.
– Нет – когда в дверь стучит общий враг. Ничто не сплачивает Серебряных так, как ненависть.
Он не отрывает взгляда от стола. Намек ясен.
– Особенно теперь, когда все знают, что король поблизости, – лицо Кэла темнеет, превращаясь в грозовую тучу. – Они могут ждать.
Издав низкий рык, Фарли договаривает за него:
– А мы – нет.
– Если будет отдан приказ, легионы из Чока дойдут сюда за день. Даже быстрее, если их… мотивировать.
Ада отмахивается от последнего слова. Нет нужды развивать мысль. Я уже представляю себе своего брата, теоретически освобожденного новым законом Мэйвена, но подгоняемого Серебряными офицерами и вынужденного бежать по снегу. Лишь для того, чтобы атаковать своих же.
– Конечно, Красные нас поддержат, – говорю я, размышляя вслух, хотя бы для того, чтобы одолеть жуткие образы в голове. – Пусть Мэйвен высылает свою армию – она лишь пополнит нашу. Солдаты перейдут к нам, как и те, что были здесь.
– Она, возможно, права… – начинает полковник, в кои-то веки соглашаясь со мной. Странное ощущение. Но Фарли перебивает его.
