– Пошли, – сказал он ровно, почти шёпотом. В его голосе не было ни эмоций, ни сочувствия. Это всё равно был приказ.
– Нет! Пусти меня! Я не пойду! – Ольга вырвала руку, отшатнувшись от него. Её лицо побледнело, а дыхание стало рваным. – Я не могу… я не хочу!
Её крик эхом разлетелся по комнате, но он остался без ответа. Вадим, не говоря больше ни слова, снова схватил её за запястье. На этот раз его хватка была сильнее, твёрже. Она попыталась вырваться, но её сопротивление было слабым, почти безнадёжным.
– Перестань, – произнёс он, подтягивая её к двери. Его голос оставался равнодушным. – Это всё равно случится.
Ольга застонала, её ноги подогнулись, но Вадим удержал её, не давая упасть. Он потянул её за собой, почти волоча, пока она из последних сил пыталась вырваться, умоляя о пощаде.
– Прошу… прошу, не надо… пожалуйста! – Она кричала, её голос срывался, становясь хриплым.
Когда они подошли к двери ванной, Вадим открыл её и, не дожидаясь, шагнул внутрь, подтянув Ольгу за собой. Она упала на порог, но он поднял её, снова крепко схватив за руку. Её крики эхом раздавались в комнате, пока дверь не захлопнулась за ними, оставив остальных в пугающей, удушающей тишине.
Секунда, две – а затем раздались истошные, пронзительные крики. Они были такими громкими и отчаянными, что, казалось, стены дрожали от их силы. Эти звуки рвали воздух, заставляя кровь стыть в жилах. Это были не просто крики боли – в них звучало что-то нечеловеческое, невыносимое, как будто душу разрывали на части.
Катя, не выдержав, закрыла уши руками и свернулась в клубок, её всхлипы заглушались тяжёлыми рыданиями. Анна выглядела как застывшая статуя, замкнутая в собственном ужасе. Игорь крепко вцепился в край стола, его пальцы побелели от напряжения. Артём сидел, не двигаясь, не издавая ни звука, но его лицо исказилось от внутреннего конфликта.
Крики постепенно стихали, превращаясь в слабые стоны, а затем наступила тишина. Она была неестественной, тяжёлой, как будто сама комната застыла вместе с её обитателями. Никто не двигался, никто не осмеливался дышать громче обычного. Всё, что оставалось – это эхо этих криков, до сих пор звучащее в их головах.
В комнате стояла тишина, густая, как утренний туман над болотом. Никто из оставшихся участников не решался заговорить, словно любое слово могло вернуть кошмары минувшей ночи. Анна сидела на краю кровати, её лицо было бледным и уставшим, а глаза – как пустые зеркала, отражающие лишь тягостные мысли.
Катя свернулась на полу, уткнувшись лицом в колени. Её плечи дрожали, а изредка слышимые всхлипы наполняли воздух отчаянием. Игорь, ссутулившись, сидел на стуле у стены, не отрывая взгляда от угла комнаты, будто старался вырвать себя из реальности. Артём неподвижно стоял у окна, устремив взгляд в темноту за мутным стеклом. Его руки были сжаты в кулаки, но выражение лица выдавало, что внутри кипела смесь раздражения и бессильной злобы.
Молчание нарушил звук. Сначала это был тихий треск, как будто кто-то включил старую радиостанцию. Затем из динамиков раздался ледяной, механический голос:
– Всем участникам приступить к уборке ванной комнаты. Это задание обязательно для выполнения. Неповиновение приведёт к наказанию.
Каждое слово врезалось в сознание, наполняя его холодом. Катя подскочила от неожиданности, прижав руки к груди. Её глаза, полные ужаса, метались по комнате. Но она снова свернулась, пытаясь спрятаться от реальности.
– Я не могу туда пойти… Там всё это было… – её голос задрожал, а слова прерывали рыдания.
Анна, взглянув на неё, медленно поднялась. Подойдя к Кате, она присела рядом, взяла её за плечо и тихо сказала:
– Мы вместе. Мы справимся. Никто не будет один.
Та подняла на неё взгляд, полный слёз и страха, но ничего не ответила. Лишь крепко вцепилась в руку Анны, будто это была её единственная опора в происходящем кошмаре.
Игорь медленно поднял голову, и, хотя его лицо было неподвижным, в голосе чувствовалась усталость:
– Нам надо просто сделать это. Быстрее сделаем – быстрее всё закончится.
Артём, фыркнул, обернувшись к ним:
– Как будто им не всё равно. Это просто очередная их игра. Они хотят сломать нас.
Анна бросила на него тяжёлый взгляд, полный молчаливого осуждения, но ничего не сказала. Игорь, напротив, ответил резко:
– Хочешь сломаться – сломайся. Но не тащи за собой других.
Артём ничего не ответил, лишь отвернулся.
Дверь в ванную они открыли медленно, словно боясь потревожить что-то, что могло скрываться за ней. Только тяжёлый скрип петель всё равно нарушил напряжённую тишину.
Первое, что почувствовали участники, был запах. Едва уловимый, но от него сводило живот. Металлический привкус железа смешивался с кисловатым оттенком гнили, заставляя Катю зажать рот рукой, чтобы удержать содержимое желудка внутри.
Когда дверь распахнулась полностью, картина перед ними заставила сердца замереть. Кровавые пятна покрывали стены, пол и зеркало, словно кто-то безумно размахивал руками, испачканными в крови, или выплёскивал её наобум.