– Вы успешно справились с заданием.
Никто не ответил, но в комнате стало ещё тише, если такое вообще было возможно. Тогда голос продолжил:
– Теперь новое задание: каждый из вас должен подойти к зеркалу и написать свой самый сокровенный страх. Помните: ложь наказуема.
Эти слова прогремели, как гром, эхом отражаясь от плитки, отдаваясь в сознании каждого. Участники переглянулись. У кого-то в глазах мелькнуло недоумение, у кого-то – страх. Но каждый после проделанной работы понимал, что отказаться – невозможно.
Комната погрузилась в ещё более тягостную тишину. Участники стояли неподвижно, будто слова Голоса парализовали их. Каждый чувствовал, как на плечи ложится невидимый груз. Осознание того, что им придётся обнажить свои самые тёмные стороны перед этим зеркалом, заставляло сердца биться быстрее.
Катя первой сделала шаг вперёд. Её движения были неуверенными, будто невидимые оковы тянули её назад. Она подошла к зеркалу, глядя на своё отражение с ужасом. Лицо, покрытое красными пятнами после слёз, выглядело утомлённым, глаза блестели от неослабевающей паники.
Взяв маркер, она крепко зажала его в руке. На мгновение её пальцы замерли, будто тело отказывалось подчиняться. Катя с трудом начала писать:
«Захлебнуться в кровавой ванне».
Буквы выходили дрожащими, неровными. Когда она закончила, её голос прозвучал сдавленно, едва слышно:
– Я не могу забыть… как эта ванна во сне была полной крови… Это как будто бы… там была я.
Она быстро отступила назад, пряча лицо в ладонях. Её плечи снова задрожали, но она удержалась от всхлипов, словно боялась, что слёзы могут стать ещё одним слабым местом, которое они используют против неё.
Игорь сделал шаг вперёд почти сразу, будто пытался взять на себя роль лидера, успокоить остальных своим примером. Он встал перед зеркалом, не отводя взгляда от собственного отражения. Его лицо выглядело хмурым, но решительным. Взяв маркер, он твёрдо вывел: «Меня распилят заживо».
Слова были короткими, точными, словно он заранее знал, что напишет. Задержавшись на несколько секунд, он произнёс:
– Я боюсь боли, которая будет длиться вечно. Я боюсь, что не умру сразу.
Его голос звучал хрипло, но он говорил чётко, не отводя взгляда от зеркала. Закончив, он медленно положил маркер на полочку у раковины и отошёл в сторону, скрестив руки на груди.
Анна подошла третьей. Её шаги были медленными, словно каждый требовал от неё невероятных усилий. Взяв маркер, она стояла перед зеркалом несколько секунд, смотря в своё отражение. В её взгляде был страх, но и какое-то упрямство. Анна начала писать: «Съесть плоть другого человека».
Её буквы были аккуратными, ровными. Закончив, она опустила руку, а затем обратилась к остальным:
– Когда-то я смотрела фильм о том, как люди выживали в горах… Это казалось таким далёким, невозможным. Но потом я начала думать… а если бы это случилось со мной? Если бы я дошла до этого ради жизни?
Её голос дрожал, но она продолжала говорить несмотря на то, что её слова вызывали внутренний ужас. Закончив, она отошла назад, сцепив руки перед собой.
Последним к зеркалу подошёл Артём. Его шаги только звучали уверенно, но внутри он ощущал гнетущий страх. Взяв маркер, он крепко сжал его в руке, затем начал писать: «Увидеть, как мои близкие умирают, глядя мне в глаза».
Он написал быстро, но буквы вышли жёсткими, резкими будто каждое движение давалось с трудом. Закончив, он бросил маркер на полку, едва сдерживая себя. Его голос прозвучал грубовато, но в нём читалась внутренняя борьба:
– Мне страшно даже представить, что я не смогу их спасти. Что я буду стоять там, как дурак, и ничего не смогу сделать.
Он посмотрел в зеркало, затем отвёл взгляд, махнул рукой и отошёл в сторону, скрестив руки на груди.
Каждое признание становилось частью общей тягостной атмосферы, словно комната насыщалась страхами, которые теперь висели в воздухе, как невидимые нити. Надписи на зеркале, казалось, пульсировали собственной жизнью, отражая внутренних демонов участников.
Все молчали, но напряжение в комнате достигло предела. Никто не осмеливался встретиться взглядом с другим, будто эти страхи сделали их уязвимыми, оставив каждого наедине с собой.
После того как все страхи были записаны на зеркале, голос снова раздался, разрезая тишину. Его механический, лишённый эмоций тон звучал как смертный приговор:
– Катя. Твой страх признан самым слабым. Теперь он будет испытан.
Катя вскинула голову, её глаза расширились от ужаса. Она начала пятиться, словно пыталась убежать, хотя выхода не было.
– Нет… нет, пожалуйста! – её голос сорвался на хриплый крик. Она схватилась за Анну, цепляясь за её руку, словно за спасательный круг. – Я не могу! Прошу, не надо!
Голос продолжал с холодной неизбежностью:
– Ты должна лечь в ванну, наполненную красной жидкостью. Ты обязана оставаться в ней пять минут. Если ты выйдешь раньше, вся группа будет наказана.