Это все же был сон. Потому что, открыв глаза, она увидела белый потолок. Но сон этот был почти точной копией действительно случившегося. Татьяна застонала.
– Тань, не дергайся. Сейчас врача позову, – Зотов дотронулся до ее ледяных пальцев и вздрогнул. Торопливо, пока она еще не успела его удержать, выбежал за дверь.
Он пришел сегодня с утра, потому что Татьяне вчера вкололи снотворного, и она пробыла в полном забытьи всю ночь.
Вчера, после звонка сына (или кто он ему?), Зотов, заводя машину, даже предположить не мог, что его ждет. Он открыл ему дверь, этот похожий и непохожий на Петьку тощий подросток. Зотов, не видевший его чуть больше месяца, ужаснулся. И понял все сразу. Будто пакостная картинка встала перед его затуманенным от бешенства взором. Картинка, услужливо подсунутая воспаленным воображением: Петька в полном отрубе на грязном матраце, в какой-то квартире, больше похожей на общественный сортир. Зотов потом, позже, понял, что такой притон он видел в криминальной хронике по телевизору. Просто поместил мысленно туда Петьку. Вписался Петька, который сейчас стоял перед ним, в то место идеально.
– Что тут у вас? – Зотов отодвинул плечом (руками даже дотрагиваться не хотелось) Петра и шагнул в коридор. Тишина, нарушаемая лишь тихим воем, была непривычной. Он внимательно посмотрел на сына, прижавшегося к стенке. Подошел и поднял его голову за подбородок. Кожа на щеках Петьки была пунцово-красной. Зотов опустил руку, и голова парня тут же упала на грудь. Зотов пошел по коридору в сторону спальни. Он сначала не понял, что за старуха двигается навстречу, протягивая к нему дрожащие руки. Волосы, словно в безумном начесе, торчали в разные стороны. Размазанная по лицу тушь придавала ему оттенок синевы. Губы, все еще яркие от помады, тряслись и дергались.
– Таня? – он осторожно отступил назад.
– Ты?! Это ты во всем виноват! Будь ты проклят! – вдруг завопила старуха Татьяниным голосом.
– Пап, она меня избила. Ты осторожнее, она с ума сошла, – откуда-то сзади раздался Петькин голос.
– Заткнись. «Скорую» вызови, не видишь, плохо ей. Ну, живо! – он зло зыркнул на сына. Петр кинулся на кухню, видимо, за телефоном.
– Таня, успокойся. Где мама? – Зотову удалось обойти жену сзади и удержать за плечи.
– Там, – Татьяна кивнула. – Только там не она, там труп. Ты убил и ее!
– Хорошо, иди в комнату. Полежи, я схожу, посмотрю, что с Раисой Сергеевной.
Татьяна, неожиданно послушавшись, зашла в спальню и закрыла за собой дверь.
Зотов, увидев скрюченное в последней судороге тело, сразу понял, что теща мертва. Страх и боль были последними эмоциями, испытанными ею в этой жизни.
Он как-то забыл про Петьку. Оставив его в квартире, отвез жену в больницу, а тело тещи санитары забрали в морг. А когда в конце дня позвонил в дверь своей бывшей квартиры, ему никто не открыл. Зотов порадовался, что захватил запасные ключи, всегда лежавшие в маленьком ящике стенного шкафа в прихожей. Он думал, Петька сбежал, испугавшись гнева его, Зотова. Но тот был дома.
Сын – не сын полулежал в кресле, раскинув по подлокотникам руки. Под правой рукой на пушистом ковре лежал пустой шприц.
– Вот урод! Да кончится ли это когда-нибудь?! – Зотову пришла в голову отчаянная мысль, что бесполезно расставаться с прошлым. Оно догонит и добавит. А то и не отпустит совсем. Посмотрев на сына, он вдруг насторожился. Из уголка рта Петьки текла пенящаяся слюна.
– Черт! Черт! – орал он, тыча в телефон. А потом молил бога, чтобы «Скорая» успела. А потом был очередной больничный коридор. А потом он ждал, пока выйдет врач. Зотов ждал, чтобы его успокоили, но слова «мы сделали, что смогли», поставили точку. Он только покачал головой. И пошел прочь. Позвонила Арина, но он не смог бы ее видеть. Зотов любил ее так, что не хотел, чтобы она отобрала бы у него хоть частичку его боли. А она бы отобрала. И сама бы заболела его горем. А ей и своего хватает. Или у них теперь все общее?
Зотов лег спать в своем бывшем кабинете. Прямо на диване, в одежде, подложив под голову дурацкую синюю подушку в виде сердечка. Разве сердце бывает синим?
И проспал до утра…
– Татьяне лучше? – спросил он у врача, который подошел к нему сам.
– Да, в общем. Сильный нервный срыв. Главное, оградить ее от волнений.
– Как? Мать в морге.
– Это она уже «переварила».
– Вчера умер и сын. В наркологичке.
– Я бы не советовал пока сообщать ей об этом. Подождите хотя бы до завтра. Это ваш общий сын?
– До последнего времени я думал, да, – бормотнул Зотов в сторону. – Хорошо. Когда я могу ее забрать?
– Похороны ее матери завтра?
– Да.
– А сына?
– Наверное, тоже. Придется все-таки Татьяне сказать. Вы побудьте рядом. Я за нее не ручаюсь.
– Пойдемте, – врач кивнул на дверь палаты, в которой лежала Татьяна.
Зотов смотрел на нее с жалостью. Он не мог настолько контролировать мимику своего лица, чтобы скрыть эту жалость. Татьяна вдруг приподнялась на локтях, но посмотрела при этом на врача.
– Петя где? – спросила она тихо.
– Его больше нет, Таня, – язык Зотова отказывался ему повиноваться.
