«Интересно, а что с ним в «реальной» истории было? В смысле – без меня, без моего вмешательства? Выполнил ли он задание и стал в тридцатые годы большим человеком в НКВД? Начальником лагеря на Колыме, например? Или не выполнил и, ему самому свернули шею? А может, сам стал «невозвращенцем»? Сколько ему, интересно – Ягодка на операцию отвалил?».
Однако несмотря на мои рефлексии, я самым решительным образом решил избавиться от такого попутчика-начальника на пути в Париж!
Вторая попытка срубить его с хвоста, была более успешной.
Уже за тысячу(!) рублей, нанятый Мишкой более квалифицированный уголовник – «щипач», украл у того документы и руководитель операции по изыманию краденных народных средств у невозвращенцев, опоздал на поезд.
Стоим на перроне Белорусско-балтийского вокзала и слушаем, как музыку:
– Внимание: Скорый поезд «Москва-Берлин» отправляется с первого пути. Всем пассажирам занять свои места, провожающим – покинуть вагоны.
– Да, где ж он? – беспокоится Сан Саныч, – ведь, не маленький же мальчик – должен понимать: поезд не извозчик – ждать не будет!
– Должно быть, что-нибудь случилось – «фарс-мажор», так сказать! Ну, что ж…, - смотрю на часы и, внутренне ликуя, траурно-печально говорю обоим своим архитекторам, – боюсь ошибиться, но кажется – мы его потеряли.
Сентиментальный, не обладающий атлетическим телосложением Прасолов, чуть не всплакнул:
– А жаль: вот бы кто на обратном пути, чемоданы нам тащил!
Немец промолчал, но выглядел весьма довольным: по-моему – он не любит евреев.
Ехали на поезде, в довольно современном и комфортабельном «дипломатическом» вагоне. Я уж и успокоился было: нет «старшого» с инструкциями, явками и паролями – нет и задания от Ягоды.
Как вдруг уже в Смоленске, он догоняет нас на автомобиле!
Чёрт бы тебя побрал… И твою уважаемую матушку с бабушкой… И всех до одного ваших пророков, Содома с Гоморрой, Царя Соломона и Ирода… И, того козла – что вас из ебипетского плена вывел!
Сидим все вчетвером в вагоне-ресторане – кушаем, пьём, охаем и ахаем – слушая лаконично-короткий рассказ Давида о совсем распоясавшихся московских карманниках. И, о очень чутких, внимательных и заботливых сотрудниках внутренних и иностранных дел из соответствующих наркоматов – которые войдя в положение, быстро и без проволочки восстановили все документы…
Вот сволочи, а?!
Нас они почти неделю мурыжили!
– И, что? Даже ещё раз о правилах поведения за границей не рассказали?
– Нет.
Я Ж, ГОВОРИЛ – СВОЛОЧИ!!!
Смотрю, наблюдаю и приятно удивляюсь: а наш «Терминатор», то – гурман и довольно неравнодушен к спиртному, оказывается.
То, что он – любитель вкусно пожрать (с его то, габаритами и весом под центнер, это не удивительно) подтвердилось буквально через час на первой же станции, где поезд остановился заправить водой паровоз. Этот здоровяк, накупил пирожков у местных торговок для всей нашей компашки – что для еврея очень удивительно, но большую часть из них умял самостоятельно – что подтверждает его жидовскую натуру.
Подъезжая к следующей станции, я вызвался добровольцем сбегать за едой:
– Теперь моя очередь!
Мои попутчики и соседи по купе – убивая время азартно играли в карты, поэтому не возражали.
Вернувшись, я протянул этому обжоре беляш, второй дожёвывая сам и, не моргнув глазом:
– Извините, друзья-камрады – но эти последние были, да и те – чуть ли не из рук выхватил!
Конечно, сильно упал в глазах у Александра Александровича Прасолова и его коллеги из Германии – Рудольфа Вульфа:
– Я считал Вас более расторопным, Серафим Фёдорович!
– Дас ист плёх!
Зато во время ужина с лёгким белым сорокоградусным «винцом» – Лейману стало плохо прямо в вагоне-ресторане. Имеющиеся на борту поезда медики ничем ему не могли помочь, но за небольшую мзду через проводника – заподозрили какую-то заразную инфекцию. Моего, покрасневшего, покрытого пятнами и перепуганного до смерти Большого босса, высадили в Минске и увезли в больничку – хотя тот и всячески упирался.
УУУФФФ!!!
Как гора размером с «Планету-X» с плеч моих упала.
При пересечении границ, слегка напрягало откровенно-хамское поведение польских таможенников – узревших наши «краснокожие паспортины». А в общем-то – такие же славяне-раздолбаи, как и наши русаки. Облаяли на своей лающей пшекской мове, но к досмотру отнеслись вопиюще халатно.
Затем, зело злили вежливо-гадливенькие улыбочки, дотошно-въедливых немецких стражей таможни, перерывших все вещи:
– Что это у Вас в саквояжнике?
– Это? – игриво подмигиваю, – это мужская косметика.
– Это что? Спиртное?
– Нет не спиртное, камрад, – подмигиваю ещё раз, – это мужские лекарства.
Буркнув под нос «Rot Schwule», офицер поставил штамп в паспорте и пропустил меня на территорию Веймарской Республики.
Что, что?
«Рот» то понятно: это такая «мясорубка» – куда кушать кладут… А что такое «швуле»?
Эх, жаль нет с нами Давида, он бы перевёл.
Озираюсь: слышали ли мои спутники? Нет, навряд ли – они тоже заняты процедурой таможенного досмотра, у них свои небольшие проблемы. Ну, а потом как-то забылось…
