Завернувшись в покрывало, Валя рухнула на кровать лицом в подушку. Сердце стучало не от страха, а от усталости, какой бывает после восьмичасовой смены на чужом празднике жизни. Сквозь щёку чувствовался запах стирального порошка, ещё советского, и едва уловимый аромат валерьянки, оставшийся после прошлой панической атаки.
Мир наконец угомонился.
– Валя, – голос прозвучал изнутри, мягко, без ехидства. Как будто кто—то подошёл сзади в библиотеке и шепнул прямо в ухо.
– Что? – прошептала она, не открывая глаз.
– Я была неправа, – сказала Кляпа, а затем выдержала паузу, будто собираясь с духом, прежде чем добавить: – Очень неправа. Прямо по всей длине Вселенной.
Валя не двигалась. Даже дыхание стало незаметным.
– Ну? – подала голос осторожно. – Это извинение или вступление в новую фазу вторжения?
– Это попытка наладить с тобой хоть какую—то конструктивную связь, – ответила Кляпа. – Я перегнула. Сильно. Но ты не представляешь, каково это – быть внутри другого существа и не иметь ни одной кнопки, чтобы приостановить происходящее. Да, я в панике. Только эта паника не про страх потерять тебя, а про невозможность вовремя остановиться, когда тебя несёт химическим шквалом.
Валя приоткрыла один глаз. Потолок был тот же. Ровный, белый, с трещиной, напоминающей Турцию на карте.
– Я не хочу с тобой больше… – начала она, но договорить не смогла – скомканные чувства мешали сформулировать мысль.
– Знаю, – перебила Кляпа с равнодушной ясностью. – И мне, если честно, всё равно. Ты – носитель. Главное – чтобы не мешала.
Пауза повисла между ними, как мокрое бельё в лифте. Валентина попыталась найти в себе злость, но от неё осталась только оболочка. Всё остальное превратилось в липкое, кислое желание, чтобы никто её больше не трогал. Даже мыслью.
– Я дала маху, – сказала Кляпа. – Но давай без мелодрамы. Я не человек. У нас иначе устроены… эм… системы взаимодействия. Но я постараюсь быть… терпимой. Или хотя бы менее криминальной.
– Ты осознаёшь, что то, что ты сделала, – это статья?
– У вас слишком много статей. Я не успеваю за обновлениями. Но да, осознаю.
Валя отвернулась к стене. Холодный подоконник был на расстоянии вытянутой ноги, но она не дотянулась.
– Что ты предлагаешь? – спросила тихо.
– Перемирие. Без вмешательства. Без посягательств. Я только комментирую – ты решаешь. Честно.
– И никаких полицейских.
– Ни одного.
– Даже если он сам…
– Даже если он сам с гирляндой.
Валя усмехнулась. Улыбка получилась кривая, как запоздалое «спасибо» на кассе.
– Клянусь всей репродуктивной системой своей планеты, – торжественно заявила Кляпа, – больше не соблазню ни одного копа. Разве что в рамках служебной необходимости.
– Пожалуйста, – вздохнула Валя, – никаких больше служебных необходимостей.
Когда на следующее утро Валя проснулась, солнце уже щурилось в окно, будто тоже было не до конца уверено, стоит ли сегодня светить. Голова гудела от бессонницы, не столько физической, сколько моральной. Внутри неё стоял гул – не от мыслей, а от усталости, которая забыла выключиться.
Она подошла к зеркалу, глянула на своё отражение и, не узнав, по привычке извинилась. Пижама сидела криво, волосы взбились в траурную пальму, а взгляд был как у человека, которого по ошибке воскресили. Валя тяжело вздохнула и пошла на кухню, надеясь выпить хотя бы полглотка тишины.
– Ты ещё дышишь, это уже успех, – бодро отозвалась Кляпа в голове.
– Дай мне дожить до кофе, – пробормотала Валя, нащупывая банку с растворимым.
– Я тут подумала, – продолжила Кляпа. – Нужен цивилизованный подход. Методичный. Без побега через кусты и недоразумений в погонах. Технологии – вот наше всё.
– Нет, – сказала Валя, даже не зная, что именно отрицает, но уже заранее не согласна.
– Мы зарегистрируемся, – не унималась Кляпа, – в месте, где всё предусмотрено. Никаких сюрпризов. Только добровольцы. Только хардкор. Добро пожаловать в Тиндер.
– Даже не думай, – буркнула Валя и резко поставила на стол кружку с растворимым кофе, который только что заварила. Кофе плеснулся через край, оставив на столешнице неровную тёмную кляксу, похожую на отпечаток спонтанного срыва.
– Ты хочешь перемирие? Хочешь, чтобы всё было по—человечески? Вот. Будет тебе алгоритм, математика и выбор с фотографиями.
Через пятнадцать минут Валя уже сидела на кровати с телефоном в руках, ощущая, как из—под пальцев утекает контроль над собственной жизнью. Приложение загрузилось быстро. Кляпа бодро прокручивала меню, щёлкала по настройкам, а Валя даже не пыталась остановить процесс. Было ощущение, что её используют как живую сим—карту.
– Фото профиля… – задумалась Кляпа. – Вот это, где ты ещё в очках и с кружкой. Интеллектуальная, загадочная. Прямо «я читаю Булгакова и стесняюсь своей страсти к БДСМ».
– Это я на работе, – простонала Валя. – У меня там была температура.
– Именно! Ты выглядишь как женщина, которая точно знает, зачем пришла, но не расскажет об этом HR—отделу.
Следующее фото было хуже: Валя в джинсах с высокой талией, стоящая на фоне занавески с цветами.
– Вот это просто конфетка. Подпись: «Порядочная, но это не точно».
