- Очередное заблуждение. Я не есть хозяин своей жизни, ныне и присно и во веки веков. Входя в этом мир, мы изначально дарим кому-то свою жизнь, принимая в ответный дар чужую, и не единожды. Мать дарит детям, возлюбленная – любимому, супруг – супруге. Мировое равновесие. Отнять жизнь легко, но сначала подарите её кому-нибудь.
- Вы сумасшедшая! Несёте всякую ересь!
- Однако по ту сторону моста стою совсем не я, - напомнила незнакомая ведьма. – В моих силах вернуть вам то, чего вы так жаждете, но я, пожалуй, не буду этого делать. Прыгайте, если решили. Чему бывать, того не миновать.
Галина бессильно застонала.
- Вы что, дьявол? Никто, кроме самого дьявола, не сможет ничего изменить!
- Нет, Галина Николаевна, я не лукавый. Он сам по себе, я сама по себе, однако сделка, которую мы с вами заключим, сравнима с закладной на душу.
- А у меня нет души, - с вызовом бросила Галина Николаевна.
- Так даже лучше, вас не будет мучить совесть. По рукам?
Она не поняла, как оказалась рядом с незнакомкой. Дрожа всем телом, Галина напялила протянутую куртку и принялась дышать на белые в ржавчине руки. Пальцы не гнулись. А нежданная спасительница будто бы не замечала холода.
- Вот и всё. Стоило ли ради этого мокнуть?
- Вы… вы сказали, что вернёте мне то, чего я х-хочу, - зубы отбивали дробь, как при ознобе. Выдернув Галину с полосы, ведьма не потрудилась высушить её одежду, – но чего вы хотите от меня?
- Выполнения поручений. Обещаю, вы будете лично участвовать во всех волнующих мероприятиях и сделаете то, что сочтёте... – она выдержала паузу, - необходимым.
- Мне… м-мне придётся кого-то убить?
- Ну что вы, – Бестужева ухмыльнулась краем рта, - эту грязную работу я делаю сама. Вы же сможете отомстить. Жестоко, как вы любите. Ни ваша жизнь, ни ваша якобы отсутствующая душа меня не интересуют. Требуетесь именно вы.
В больных глазах Галины вспыхнул колючий огонёчек. Она не колебалась больше. Она пойдёт за этой ведьмой хоть на край земли, лишь бы только заставить страдать ненавистную девчонку.
***
Борясь с дурнотой, я глубоко вдохнула и медленно выдохнула, но кабинет всё равно воображал себя паровозиком из Ромашкова. Еще чуть-чуть, и затянет: «По-оле большо-о-ое…». В паровозике холодно, уже не помню, когда в последний раз меня так морозило. Одеяло с холодом не справлялось, только кусало за подбородок.
Опустив голову на подлокотник кресла, я смотрела, как Артемий говорит по телефону, одновременно помешивая чай. Ложка жалобно звенела, ударяясь о ребристые стенки, и гоняла по кругу нерастворенные крупицы сахара.
- До десяти потерпишь? – Воропаев положил трубку и протянул мне чай.
- Конечно, - я тут же сунула нос в чашку. – Мне уже гораздо лучше, правда.
Муж покачал головой. Не поверил.
- Анна Павловна знает, что вместо меня к ней придет Славка? – сменила я тему.
- Сейчас это непринципиально. Надо уметь ставить собственное здоровье выше всех прочих здоровий, любовь меня.
- Ты не понимаешь...
- Угу, куда мне? – согласился Воропаев, принимая чашку обратно и переселяя меня на диван. – Всё она знает, Вер, можешь даже не волноваться. Ты лучше полежи, подремай, я тебя разбужу.
«Дремала» я вплоть до пол-одиннадцатого, за это время успели заглянуть Полянская, Игоревна, доктор Лиза и Жанна Романова. Талия подруги уже заметно округлилась, и Жанна светилась от счастья, как лампочка.
- Ой, а что?.. – недоуменно начала она.
Я приоткрыла левый глаз. То, что из четырёх посетительниц меня увидела только Жанна – случайность?
Артемий приложил палец к губам, что-то негромко ответил ей и, кажется, задал свой вопрос. Жанна передернула плечами и подтвердила:
- Да, у меня тоже было. Вы не волнуйтесь, такое случается. Галантина считает, что главное – всё вовремя предотвратить и пронаблюдаться. Тьфу-тьфу-тьфу, пока нормально, - она суеверно постучала по шкафу-стенке.
- Вы сняли камень с моей души, - серьезно сказал Воропаев.
- Ну что вы! - смутилась медсестра. - Если помощь будет нужна, пускай не стесняется и звонит в любое время. Прибегу, успокою, вправлю мозги по поводу…
Я зажмурилась. Подозрение, возникшее еще вчера, плавно переросло в уверенность.
У кабинета Татьяны Федоровны Галантиной ждали приема несколько женщин в возрасте от девятнадцати до тридцати пяти. Подавляющее большинство – с солидными животами, и все пришли в одиночку. На миг мне стало неловко, а уж когда после звонка мужа выглянула сама Татьяна Федоровна и пригласила войти…
- Как твое «ничего»? – весело поинтересовалась Галантина, указав мне на стул. – Пока сюда. Говоришь, до этого у Кляпиной наблюдалась? Не вовремя она в декрет ушла… Ну, ладно, Бог с ней, с Ольгой. Рассказывай!
Я говорила – она внимательно слушала, щелкая синей ручкой, то выдвигая кончик стержня, то возвращая его на место. Полистала мою карточку, задала пару уточняющих вопросов и пригласила в кресло. Результат осмотра подтвердил все мои худшие опасения.
- Вы уверены? – на всякий случай уточнила я. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, давайте проверим еще раз и убедимся, что вы ошиблись!
Но Татьяна Федоровна мольбам не вняла. Она ласково улыбнулась и закивала.
