Жизнь после свадьбы не заканчивается, если впереди у тебя окончание практики, разборки с нечистью, скелеты в шкафах, тайные воздыхатели, домовые в кастрюлях, которые так и норовят свалиться на голову твоей маме, и одно маленькое аккуратное предательство. Тучи сгущаются, ведьмы строят козни, а ты вдруг внезапно становишься всем нужна. Ревнивые бывшие? Гонки по кладбищам? Жертвоприношения с тобой в главной роли? Сорок бездомных кошек, и все твои? Где наша не пропадала! Вот только, чтобы выжить посреди этого бедлама и не сойти с ума, придется очень постараться.
Часть IV. Предательство
Глава первая
Сделка с дьяволом
Галина Николаевна закрыла глаза, собираясь с мыслями. Она продумала всё до последней мелочи, до самой крошечной детали. Буквально написала сценарий, озаглавив его «История моей смерти». Доведённая до отчаяния, она не хотела жить. Жизнь ей опостылела. Не у кого просить помощи, и выхода нет, а раз выхода нет, то выход один.
Чайник лихорадочно трясся на подставке, захлёбываясь паром, за стеной опять что-то не поделили соседи. Галина нарезала колбасу и параллельно решала, откуда лучше: с крыши или с моста? Взобраться бы на соседний с
О том, что у неё есть сын, Галина, конечно, помнила. Помнила, но не переживала. Разбудит, даст последние наставления и уйдёт, а дальше уже не её забота. Воропаев Пашку не бросит. Ребёнок – это вам не жена, с ребёнком не разведешься, так что будет расти Пашка с другими цыплятами, которых нарожает Воропаеву его курица.
Пашка проснулся сам и пришел на кухню, сонный, всклокоченный. Зарос весь. Давно ли к парикмахеру водили? Галина невольно залюбовалась сыном. Красивый мальчишка, уже сейчас красивый, а что будет потом, лет через десять-двенадцать? Осенью Пашка в школу пойдет, жаль, ей этого увидеть…
- Мам, ты чего?
Запоздало пришла боль, узкая, словно вытянутая в нитку. Погрузившись в свои невесёлые мысли, она не заметила, что порезалась и закапала кровью клеенку.
- Ничего, - Галина подула на порез, и тот затянулся, оставив после себя красноватую полосу. – Я сегодня уйду пораньше, много работы. Посуду помоешь?
- Ага, - без восторга согласился мальчик.
- Молодец, - ведьма протянула сыну бутерброд, здоровой рукой взъерошила темные вихры. - Если до восьми не вернусь, папе позвонишь. Он за тобой приедет.
- А что ему сказать?
- Что сказать? – переспросила Галина. Задумалась. – Скажи, что меня задержали в издательстве. Да, так и скажи.
Пашка сразу смекнул, что мать какая-то не такая. Ласковая, задумчивая, назвала папу «папой» вместо «отца» – в общем, что-то тут нечисто.
С того дня как ушел, возвращаясь только по воскресеньям, папа, мама с Пашкой практически не разговаривала, разве что найдёт на неё, как шутит папа, словесная диарея. Тогда мама садится на диван, насыпает полную вазу конфет, наливает чай и долго-долго говорит. Обо всем, не интересуясь, понимает её сын или нет. Пашка делает вид, что всё понимает. Ему нравятся такие «диарейные» дни.
Но чаще всего мама просто молчит. Бывало, очнётся, даст какое-нибудь поручение, спросит, не голодный ли, и снова молчит. То ли дело папа! Папа смешной, с ним можно говорить о чём угодно и не надо притворяться, если где-то не понимаешь. Папа сильный, он не охает над разбитыми коленками, как бабушка, и не ругается, как мама. Нет, папа говорит: «до свадьбы заживет», «ерунда на постном масле» или что-то вроде того, и реветь сразу расхочивается, потому что хочется быть как папа. Папа совсем не умеет плакать, он только смеётся.
Пашка любит их обоих, маму и папу. Почему он ушел? Сначала уехала бабушка, а потом и папа. Мама говорит, что папа теперь живет с другой тётей, поэтому приходит так редко. Мама вообще любит поговорить об этой другой тёте, ей даже не требуется чай с конфетами. Пашка наивно верил, что, захоти он обсуждать другую тётю, мать говорила бы с ним постоянно. Но обсуждать «тётю» мальчик не хотел: не нравилась она ему, «тётя» эта, потому что забрала папу. Папа теперь не Пашкин и не мамин – папа теперь «тётин».
Заметив, что сын насупил брови, Галина мягко спросила:
- Что-то случилось, Павлуш?
- Ничего, - буркнул мальчик и отложил в сторону недоеденный бутерброд. Всё равно она не поймёт. Или хуже: опять начнёт ругать папу. – Всё нормально.
- Вот и хорошо, - Галина вскочила на ноги, забегала, засуетилась. Побросала посуду в мойку, смахнула со стола хлебные крошки. – Ну ладно, сынок, мне пора. Я тебя закрою.
- Угу. Зачем ты мою кружку забрала? Я ещё не допил.
Галина остановилась на полпути и заглянула в раковину. И правда, забрала...
- Прости, - покаялась она. – Давай я тебе новую налью... Прости. Я тебя люблю, Паш, очень-очень. И папу нашего тоже. Немножко, - добавила она.
Пашка усмехнулся, неосознанно подражая отцу. Галину холод пробрал от этой усмешки.
- То есть, меня ты любишь очень-очень, а папу – немножко, да?
- Да, милый, - потому что не на что его, козла такого, очень-очень любить. Только, по старой памяти, немножко. - Тебя я люблю больше всех.
Мальчик решил, что обязательно позвонит папе. Раз мама вспомнила о папе и не сказала ни одной гадости, с мамой нужно срочно что-то делать!
***
