Так вот, согласно теории, я уникум во всех направлениях (на этот счет поспорила бы; вполне вероятно, что уникум тут вовсе не я). Больше одного ребенка за раз у ведьмы или от мага обычно не рождается, наш случай – один на тысячу. По словам мужа, у них там сейчас такая конкуренция, что ешь, молись, люби, и чем интенсивнее, тем лучше. Магия нужна им сейчас как кровь и кислород, так что недолго мне осталось властвовать над материей: темп роста и развития плодов восстанавливать резерв в полной мере не даст, всё же в магии я птичка низкого полета. А выкачав всё волшебное из меня, они примутся за Воропаева, который и должен был стать для Штирлицев единственным донором Силы. Именно поэтому в семье, где ожидают необычного малыша, должен быть необычный родитель: либо отец, либо мать.
- А как же ты? Как же Галина? – удивилась я. – Как быть тем матерям-одиночкам, у кого нет магии?
- Резерв закладывается на пятой неделе внутриутробного развития. У Светлых он начинает пополняться самостоятельно в начале седьмой недели, у Темных – начинает качать Жизненную Силу из матери. Светлый без отца, если выживет, родится по человеческим меркам вполне здоровым, но как маг будет испытывать сильнейшую гипоксию и истощение. Резерв-то, считай, никакой, едва-едва хватает, чтобы выжить. Вспомни суточную норму хлеба в блокадном Ленинграде. Тут та же кухня.
- Разве Темным не проще? Источник всегда при них.
- Как ни странно, нет. Эмбрион сосет всю энергию без разбора. Фильтровать ее он еще толком не способен. Это как пищеварение: нужно расщепить сложное на простое, усвоить полезное и вывести вредное, а откуда эмбриону взять полноценный ЖКТ, сама подумай? Всё равно что кормить месячного грудничка котлетами по-киевски. Питаться он питается, но в анамнезе с рождения – всевозможные неврозы, повышенная возбудимость, тревожность. Лечить можно, но долго и сложно. Не говоря уже о том, что за одиннадцать месяцев он сократит жизнь своей матери лет на пятнадцать. Так что, любовь моя, еще неизвестно, кому проще.
- Жестокий у вас отбор, - пробормотала я.
- Есть такое дело. Темные не стремятся создавать семьи, а учитывая патологическое нежелание многих ведьм портить фигуру, численность в основном восполняется за счет простых женщин. Светлые недалеко от них ушли, к сожалению.
- С вашим подходом к демографии через сто пятьдесят лет на Земле не останется и десяти магов, - я помнила соответствующую статистику, поэтому прикинуть сроки могла.
- Через сто пятьдесят лет население Земли перевалит за пятнадцать миллиардов, и Земля лопнет, - мрачно парировал Артемий. – Ну да ладно, не о том речь.
Действительно, занесло нас в какую-то нехорошую степь. Надо срочно уходить в хорошую. Через шесть месяцев я стану мамой сразу дважды: для мальчика и для девочки. Положа руку на сердце, имею полное право «забить» на женскую консультацию, километровые очереди «на кровь» и прочие продукты жизнедеятельности, одышку, отеки и иже с ними – в отсутствие всего этого мне готовы поклясться на чем угодно. Мы пережили два месяца неопределенности и двенадцать самых опасных недель, это главное. Мне можно не опасаться никаких болезней, кроме тех, что передаются через кровь, а Штирлицы никуда от меня не денутся, если, конечно, воздержусь от экстремальных увлечений и вредных привычек. О колбасе, сосисках, майонезе и кетчупе, лапше быстрого приготовления и прочих радостях бедного студента придется забыть – только натуральные, экологически чистые продукты. Никакой синтетики, никакой химии, никакой магии...
- Давай обговорим условия моего заключения чуть позже? – жизнерадостно предложила я.
Воропаев ухмыльнулся, но потом вновь посерьезнел. Было видно, что творческая работа мысли помогает ему усваивать новую информацию. Еще немного, и нас накроет. Знаем, плавали.
- Вер?
- Что? – я напрасно кусала губы, сдерживая улыбку.
- Это, правда, правда? – он кивнул в сторону распечатки, лежащей на тумбочке. – Ну, что у нас... их двое. Ты сама видела?
- Правда-правда. Я сама видела, - потянувшись к тумбочке, взяла распечатку и внимательно рассмотрела черно-белый снимочек. – Картина подлинная, экспертов звать не будем. Ты же мне веришь?
Вместо ответа муж взглянул на портрет работы принтера доктора Комаровой и перевел взгляд на меня. А я вдруг вспомнила наш давний-предавний разговор в палате.
- Я люблю вас, - тихо сказал Артемий.
- А мы – вас, - подмигнула я немного смущенно. Щелкнув пальцами, отправила бумаги обратно на тумбочку и погасила свет. – Будильник ставить или смысла нет?
- Да не ставь, Печорин всё равно скоро проснется... Вера?
- Ммм? – я привычно устроилась у него под боком. Чувствую, даже нажарь Печорин обещанных котлеток, раньше двенадцати не проснусь.
- Спасибо, что вы у меня есть.
***
