– Дык во-от, – задумчиво протянул Сытник, – князь наш решил сам разведать, чего там творится. Мне сказано в дорогу собираться. А птичник, спрашивается, на кого оставить, а?
– Ты, – Дербник аж запнулся, – поедешь аж
Тревога поднялась из глубин души и завертелась у сердца. А если не воротится? О, он ни за что не хотел бы его потерять! Нет, лучше верить, что Сытник справится и не сомневаться в его силе. Сколько раз ездили-летали, сколько приносили плохие вести и помогали!
Он
– Сказано собираться! – тверже повторил Сытник. – За птенцами-то Пугач посмотрит, но, – перешел на шепот, – надо, чтобы кто-то присмотрел и за самим Пугачом. Странный он стал.
К горлу подкатил колючий ком. Пришлось тихонько сглотнуть, а то еще ругаться начнет.
О Пугаче Дербник и думать не хотел. Тот был странным всегда – держался в стороне от остальных, подкрадывался тенью временами, пропадал с виду так, что не найдешь, находился неожиданно и случайно. Ой непростой этот молодец! Чуял Дербник, что нечист был Пугач, но лезть не хотел.
– Возьми меня с собой, – он чуть ли не взмолился. – Там опасно. Я могу пригодиться.
Прикрыть спину, дотащить к травнику… Хоть как-то, но спасти!
– Без тебя знаю, – буркнул Сытник. – Потому и еду сам. А ты, – взглянул, прищурившись, – сиди тут да посматривай по сторонам. Может, выведаешь чего.
Вот тебе на! Ходи, вынюхивай, пока старший будет невесть где и с невесть чем. Дербник помрачнел: не нравилось ему, что все как один говорили о Черногорье, а теперь еще и хотели попасть туда. Как будто духи путали дороги и вели к одной-единственной.
Ничего не оставалось – Дербник кивнул и присел на лавку, задумавшись. Князья ладно, боги с ними, но что станется с птичником, если Сытник не вернется? И с ним самим? А кто будет старшим, не Пугач ли?
Дербник скривился. Мысли путались и сдавливали голову. Птичник, Пугач – тощий, точно мертвец, с лисьим прищуром и смольными прядями… Бр-р! Однажды он прилетел в птичник и сел посреди двора. Пока все удивлялись, Сытник внимательно рассмотрел сову и попросил принять человеческий облик. Тогда Пугач удивил их во второй раз – вместо ладного да румяного мальчишки предстал бледный да худой молодец. Кости отовсюду выпирали – аж смотреть страшно было!
По птичнику ходили слухи, будто Пугач подуспел в чародействе и кое-чего разумел в резах. Спрашивать никто не решался, а сам он ничего не рассказывал – лишь глядел исподлобья. Ни дать, ни взять – почти чародей-из-гор!
Дербник и сам не заметил, как провалился в дрему. Она быстро сморила и унесла его со двора в чистое поле. Там перешептывались колосья – золотистые, яркие, не тронутые ни войной, ни ворожбой. Среди них стояла Марья. Одной рукой она провела по колосьям, а другой достала белоснежный платок и подбросила в воздух.
Дербник ахнул: тень платка обернулась дымом. Запахло гарью. Пламя обняло колосья и сомкнулось вокруг них кольцом. Марья захохотала и закружилась, отплясывая среди языков костра. Дербник протянул к ней руки и закричал.
Сон растворился, как не бывало. Перед ним снова расстелился двор. Над Дербником стояла Зденка, взлохмаченная и с давнишними синяками у глаз.
– Хорошенько тебя пробрало, а! – она наклонилась и внюхалась. – Княжеский хмель?
– Скорее странные слухи, – Дербник покосился на Зденку. От нее несло не лучше. Неужели тоже пила? – Слышала, что творится?
– Ага, – Зденка невесело хмыкнула. – Кто-то пути путает и морок сеет.
– Огнебужскими тянет. – Он сжал руки. Стоило вспомнить о войне, как тут же накатывала злость.
– И ими тоже, – Зденка покрутила головой по сторонам и присела рядом. – Слушай, Дербник, я не знаю, что творится, но чую, как кто-то пытается сеять раздор среди своих же, наших то есть.
– Кто-то, – Дербник осмотрелся, но Пугача поблизости не увидел. – Без Сытника тяжелее будет, но переживем.
По крайней мере, ему очень хотелось в это верить.
– Не люблю Сытника, но не к добру его отъезд, – Зденка поежилась. – Стоило бы держаться друг за друга, а мы как собаки.
– Уставшие собаки, – Дербник вздохнул. Этот разговор нравился ему все меньше. – Когда-нибудь выдохнем.
– Или передо́хнем, – Зденка горько усмехнулась.
Дербник не выдержал – поднялся и пошел к мальчишке, что бил мечом соломенное чучело. Даже неоперившегося птенца стоило обучить хорошей защите. Может, проживет чуть дольше, а может, посвящение пройдет и взлетит в небо следующей весной. Эх, весна! Пережить бы зиму.
За себя Дербник не переживал – для него на кухне всегда найдется еда, а вот другие, особенно сенные девки и служки с их семьями… Сможет ли Гданец прокормиться? Впрочем, если Сытник что-то найдет и вернется с тревожными вестями, голод перестанет казаться главной бедой.
Дербник полушутя дрался с мальчишкой и показывал на себе, в какой миг нужно бить и куда целиться, да так, чтобы враг не заметил – а сам внюхивался в воздух.
