– Не могу, – прошептал Крис, почувствовав, как адвокат подхватывает его под мышки и тянет вверх.
Сердце Криса бешено колотилось, и, как ни старался, он был не в силах сжать онемевшие руки. Казалось, тело вдруг перестало ему принадлежать.
В тот момент он чувствовал все: запах мыла, с помощью которого накануне вечером отмывали деревянные панели и столы зала суда; капли пота, стекавшие у него между лопатками; постукивание туфли журналистки о пол.
– В деле штата Нью-Гэмпшир против Кристофера Харта по обвинению его в убийстве первой степени как вы находите подсудимого?
Старшина заглянул в листок бумаги у себя в руке.
– Не виновен, – прочел он.
Крис увидел, как к нему повернулся Джордан, расплываясь в широкой изумленной улыбке. Он услышал тихий вскрик матери в нескольких футах за своей спиной. Он прислушивался к реву зала суда, взорвавшегося от неожиданного исхода. И в третий раз в жизни Кристофер Харт потерял сознание.
Куда бы Крис ни ехал, он открывал окна. Даже при включенном кондиционере Крис ездил с опущенными стеклами. Он открывал окна в каждой комнате дома. Даже по ночам, когда стало холодно, он предпочитал спать с открытым окном, под грудой одеял.
Но по временам, несмотря на все сквозняки, ветер приносил какой-то запах. Крис вдруг просыпался, задыхаясь, стремясь убежать от этого запаха. И родители находили его на следующее утро спящим на диване или на полу гостиной, а однажды даже в изножье их кровати.
«В чем дело? – спрашивали они. – Что случилось?»
Но объяснить это тому, кто там не побывал, было невозможно. Совершенно без причины он вдруг чувствовал запах тюрьмы.
Он появился в одну из суббот июня, длинный белый фургон, и задним ходом въехал на подъездную дорожку Голдов. Из него вышли шесть грузчиков, которые должны были увезти вещи Мелани и Майкла. С террасы своего дома Гас и Джеймс смотрели, как мужчины выносят коробки, грузят матрасы, мебель и светильники, вкатывают велосипеды в брюхо фургона. Они не сказали друг другу ни слова, но оба нашли себе занятие во дворе, чтобы весь день наблюдать за происходящим.
В округе поговаривали, что Голды переезжают на другой конец города – недальний переезд, но определенно необходимый. Их дом был выставлен на продажу, а перед тем куплен новый.
Люди говорили, что Майкл хотел уехать далеко, может быть в Колорадо, но Мелани отказалась покинуть дочь, да и где это оставит их?
В новом доме тоже нашлось помещение для ветеринарной практики Майкла, и место было во всех отношениях приятное, уединенное. Разумеется, то были сплетни, но кто-то слышал, что в доме три спальни. Одна – для Майкла Голда, другая – для его жены и третья – для Эмили.
Не в силах удержаться, Гас дошла до конца подъездной дорожки и смотрела, как длинный фургон переваливает через обочину, а вслед за ним едет «форд таурус» Мелани. Вскоре на шоссе выехал пикап Майкла.
В пикапе окна были открыты: машина была старая и кондиционер работал плохо. Приближаясь к подъездной дорожке Хартов, Майкл притормозил. Гас видела, что он собирается остановиться, и поняла, что он хочет переговорить с ней. Принять ее извинения, предложить отпущение грехов или просто попрощаться.
Пикап остановился, и Майкл повернулся, встретившись взглядом с Гас. В этом взгляде сквозили боль, сожаление об упущенных возможностях и полное понимание.
Не говоря ни слова, он уехал.
Крис был в своей комнате, когда фургон начал выруливать с подъездной дорожки Голдов. Длинный и белый, он протарахтел мимо деревьев, окаймлявших гравийную дорожку, едва не задев почтовый ящик.
«Форд» Мелани Голд и, наконец, пикап Майкла. Караван, подумал Крис. Как цыгане – в дорогу, на поиски более легкой или лучшей жизни.
И вот дом опустел – желтый дом, обшитый вагонкой. Окна без штор казались темными холодными глазами, способными всматриваться, но не способными вспомнить. Крис перегнулся через подоконник открытого окна, прислушиваясь к звону цикад в тепле наступающего лета и негромкому скрипу движущегося по Вуд-Холлоу-роуд фургона.
Из любопытства Крис вытянул шею, пытаясь разглядеть изогнутый верхний край наличника. Блок, служивший одним концом передающей системы из консервных банок, в детстве сооруженной им вместе с Эмили, находился все еще там. Крис знал, что над старым окном Эмили был еще другой блок.
Крис поднял руку и дернул за рыболовную леску, заплесневелую, но еще крепкую. Давным-давно эта леска запуталась в одной из сосен между их участками, где и застряла банка с находящимся в ней посланием. Им так и не удалось в свое время достать ее.
Тогда Крис пытался достать, но был слишком мал.
А сейчас он сел на подоконник и стал шарить руками по обшивке дома. Ему удалось схватить струну, и он преисполнился несоразмерной гордостью, словно эта удачная первая попытка что-то значила. Когда подгнившая леска подалась, Крис увидел, как ржавая консервная банка свалилась со своего насеста между деревьями.
С сильно бьющимся сердцем Крис сбежал по ступеням, прыгая через две. Он пошел к тому месту, куда упала банка, пошарив глазами, пока не заметил серебристый блеск.
