Принимая все во внимание, — думала Элиза, — Акс был прав, отчитав ее. Правило, которое она забыла и которое действовало особенно в отношении незнакомых людей — соблюдать установленные границы: если забыть о влечении, то Акс ничем не дал ей понять, что можно лезть к нему в душу, и она давила на него, приписывая мужчине свои собственные качества.
И все же она обрадовалась, когда он не удрал от нее.
— Да, — начала Элиза, прокашлявшись. — Я работаю над своим исследованием уже несколько лет. Поэтому… ну, поэтому сейчас я должна сделать последний рывок. Я вложила слишком много времени и сил, и если не допишу свою диссертацию, то все окажется впустую. И порой отец со мной очень строг. Тот факт, что он дал мне такую возможность — настоящее чудо… я не хочу ее упустить.
Когда она замолчала, Акс поочередно хрустнул костяшками пальцев.
— Я не могу сдержаться.
— От самообороны? И не стоит. Это я приперла тебя к стенке.
— Нет. Я про свое влечение к тебе.
Элиза попыталась сохранить невозмутимый вид, но сердце зачастило в груди. Господь помоги ей, она едва не захихикала.
Выпрямившись, она решила говорить начистоту:
— Ничего страшного. Меня тоже тянет к тебе. — Когда он резко повернул голову в ее сторону, она закатила глаза. — Да брось. Это же очевидно.
Аксвелл прокашлялся.
— Значит, ты специалист по психам. Не думаешь, что из-за этого нам не стоит работать вместе?
— По крайней мере, мы сразу узнаем, в чем проблема, не придется долго выяснять. — Повисла пауза. — Ну, это была шутка. Ты должен был рассмеяться.
Когда он даже не усмехнулся, она…
Акс фыркнул, и, наверное, это был самый неприятный звук, что она когда-либо слышала, он то ли принадлежал раненному суслику, то ли гризли, и даже напоминал хлопки в карбюраторе поддержанного автомобиля. А потом Акс выругался и щлепнул ладонью по губам.
— О, Боже, — выпалила Элиза. — Как это мило!
В другом конце комнаты, на ее девчачьей кровати с коралловым покрывалом и струящимися с потолка слоями ткани, сидел воин в черной одежде, с залатанным лицом и убиваю-без-разбора взглядом, покрасневший как помидор.
— Это отрыжка. Просто отрыжка. — Он вытянулся, разминая спину и плечи, словно пытался напомнить себе о наличии горы мускул. — Слушай, я раньше никого не охранял, поэтому не знаю, чего ожидать. Думаю, главное для тебя — сможешь ли ты доверить мне свою жизнь? Потому что все сводится именно к этому. Мы можем прожить сто ночей без эксцессов, а на сто первую что-нибудь да произойдет. И тогда ты окажешься в заднице — речь не о насилии или же просто неудачном стечении обстоятельств, а о твоей смерти.
— Ты сомневаешься в себе?
Он нахмурился.
— Хочешь правду?
— Всегда. — Элиза подняла вверх палец. — Хочу сделать официальное заявление, громко и четко. От тебя я всегда хочу слышать только правду. Для меня это самое важное… по причинам, которые ты рано или поздно поймешь.
Акс снова захрустел костяшками. Повел плечом.
— Лично я считаю, что мое влечение работает в нашу пользу… в смысле, тебе на пользу. Оно усиливает мои собственнические инстинкты, делает меня более опасным. Я не связан с тобой и никогда не буду, но я — мужчина, и в действительности я намного жестче, чем высокородные неженки, к которым ты привыкла. Поэтому да, кто-нибудь хоть пальцем попытается коснуться кончиков твоих волос, и я убью несчастного четырьмя разными способами, а потом сожгу труп.
— Что ж, этой фразе самое место на валентинке. — Но в чем-то он был прав. — И, слушай, я твердо верю, что нас определяют наши поступки, а не мысли. Будем придерживаться профессиональных отношений в физиологическом плане, и все будет нормально.
Аксвелл резко поднялся.
— Ладно, напиши мне, когда я завтра понадоблюсь. Я могу работать до часу ночи, потом у меня тренировки. — Он кивнул так, словно они пожали друг другу руки, а потом направился к двери. — Я буду ждать снаружи…
— Подожди, мое расписание…
— Просто дай знать.
Блин, по всей видимости, хватит с него разговоров на сегодня.
— У нас все получиться, ты же знаешь, — сказала Элиза, уствившись на его сильную спину. — Все будет хорошо.
— Это ты сейчас так говоришь. — Акс широко распахнул дверь. — Будем надеяться, что в конце — когда бы он ни наступил — ты будешь чувствовать то же самое.
— Подожди, мне нужен твой номер?
Акс бросил ей цифры, как запоздалую мысль — через плечо, а потом продолжил свой путь, даже не поинтересовавшись, записала ли она номер.
Но он не был безразличен.
Под внешностью несгибаемого-как-гвоздь-парня, Аксвелл был далеко не таким прожжённым, каким хотел казаться. Иначе он бы не сел на ее кровать, не стал бы разговаривать с ней.
Подойдя к ряду окон, выходивших на газон перед особняком, Элиза отодвинула кружевную занавеску и принялась ждать. Мгновенье спустя Аксвелл вышел через парадную дверь и пошел прочь по дорожке, выложенной плиткой.
— Посмотри на меня, — прошептала она. — Давай же… я знаю, ты хочешь.
На задворках разума Элиза понимала, что, несмотря на лицемерные речи о профессионализме и самоконтроле, она хотела, чтобы он обернулся на ее переднем газоне, как Джон Кьюсак[40]в том фильме.
