– Там было сказано: «Бой завершился. Они выйдут через пару минут, будь наготове».
И я сдал эту мразь ректору? У меня рефлекторно напрягаются все мышцы, а в голову приходит тысяча способов медленно замучить сукина сына до смерти, заставить его признаться в содеянном и сдать сообщников. Не могу сейчас понять мотивов Мирабеллы. Собрала бомбу, которая явно была предназначена для меня? Да, она не хотела замуж, но убийство? Это слишком даже для нее.
– Я отдал запись с подменой патрона ректору. Лоренцо наверняка исключат из академии, – нехотя признаюсь я.
– Стало быть, больше он угрожать твоей жизни не сможет.
Я до хруста сжимаю трубку.
– Не в этом дело. В любом случае в кампусе я мало что смог бы предпринять, а вот когда нас отпустят на каникулы…
– Я могу все устроить раньше, – очередной раз закашлявшись, предлагает
– Не надо, – твердо говорю я.
– Хочешь решить лично?
– Естественно.
– Ты глава семьи, тебе и карты в руки. И все же я горжусь, что ты намерен взяться за дело сам.
– Спасибо,
Если честно, не представляю, как смогу спокойно спать, зная, что Лоренцо в Нью-Йорке, а не на дне глубокого водоема.
– Марчелло…
– Да-да, я слушаю.
– Что планируешь с Мирабеллой? Мы должны поставить в известность Фрэнка Ла Росу о действиях его дочери.
– Пока не знаю, – помолчав, признаюсь я.
Черт, сам понимаю, что со стороны произвожу впечатление влюбленного идиота.
– Будь начеку, Марчелло. Врага недооценивать нельзя.
– Я и не собираюсь. Каждый, кто замешан в покушениях, получит свое.
Вешаю трубку и направляюсь вверх по лестнице, воображая, как Лоренцо валяется у моих ног, умоляя о пощаде. Отпираю дверь комнаты – ого, Мирабелла здесь… Выглядит смущенной, как вчера вечером в компьютерном классе. Лицо бледное, кожа блестит от пота.
– Что случилось? Ты не заболела?
Она качает головой.
– Что сказал
Я присаживаюсь на край кровати и внимательно разглядываю свою невесту. Сейчас, пока у меня еще не снесло крышу от гнева, хочется понаблюдать за ее реакцией.
– Бомбу в машину подложил Лоренцо, он же перезарядил пистолет, из которого меня подстрелили.
Мирабелла соскакивает с кровати, подбегает к столу, и ее рвет в мусорную корзину.
В голосе Марчелло столько яда, а в глазах – ледяной решимости, что я подскакиваю к столу, и мой завтрак оказывается в мусорной корзине.
Знала, что этот день настанет, хотя и молилась, чтобы мои предчувствия не оправдались. Надеялась, он прекратит расследование и смерть Сэма станет одним из тысячи других убийств в мафиозной среде, которые никогда не раскроют. Я невольно помогла прикончить отца Марчелло, и теперь чувство вины обрушивается на меня со всей мощью. Выбора нет – надо признаться. Может, оно и к лучшему… Так и так хотела рассказать о роковом промахе. Хотя… о чем я думаю, черт возьми? Узнав правду, Марчелло почти наверняка меня убьет.
– Все в порядке? – интересуется он, наблюдая, как я сплевываю желчь.
Выпрямившись, вытираю рот тыльной стороной ладони.
– В порядке… Наверное, просто съела что-то не то за завтраком.
Разворачиваясь к Марчелло спиной, иду в другой конец комнаты – не могу смотреть ему в глаза.
Он неторопливо подходит ко мне и бесстрастно спрашивает:
– Никак мы ждем маленького бамбино?
Я в ужасе оборачиваюсь:
– Типун тебе на язык! Нам сейчас не до ребенка.
– Конечно, это многое усложнило бы, – пожимает плечами Марчелло.
В его голосе звучит едва сдерживаемая злость, и я делаю шаг назад.
– Я точно не беременна. Просто расстройство желудка, вот и все.
Марчелло хмурится. Что это у него в глазах – уж не разочарование ли? Сердце сбивается с ритма. Он никогда не говорил, что любит меня, однако я с каждым днем убеждаюсь: с браком по расчету полностью согласен. Увы, это только усугубляет ситуацию.
Я достаю из мини-бара бутылочку воды, делаю несколько глотков, смывая вкус рвоты, и настороженно смотрю на Марчелло.
– Откуда уверенность, что виновник – Лоренцо?
–
– Может, эта переписка вовсе и не связана с покушением?
– Время отправки сообщений подозрительно совпадает, – морщит лоб Марчелло. – Не говорю уж о том, что у Лоренцо был мотив. Он хотел у меня кое-что отжать. Почему ты задаешь такие вопросы? Пытаешься прикрыть бывшего любовника?
Он судорожно сжимает и разжимает кулаки, словно едва себя сдерживает, чтобы не садануть в стену.
– Нет, конечно нет.
Марчелло делает шаг вперед.
–
– Ты не посмеешь! – с негодованием прищуриваюсь я. – Это личное! Как ты сам среагируешь, если кто-то захочет почитать твои сообщения? – Я скрещиваю руки. – Но… э-э-э…
Признаваться все равно придется, и я страшно нервничаю.
Марчелло склоняет голову к плечу, напоминая мне добермана, учуявшего запах мяса.
– Ты что-то недоговариваешь?