Рафаэль встал бесшумно. Свет от камина играл на его скулах, подчеркивая холод решимости.
— Ты ошибся дважды, — произнёс он ледяным тоном. — Первый раз, когда решил, что можешь контролировать её. Второй — когда стал угрожать ей.
Внезапно дверь распахнулась. В проёме стояла Аннабель: строгий чёрный плащ, кожаные перчатки, электрошокер на боку. На губах — холодная улыбка.
— Папа дал добро, — спокойно сказала она. — Логистика ждёт.
Тициано рванулся к пистолету за ремнём, но Аннабель опередила его: один выстрел — и он рухнул плашмя на ковёр.
Рафаэль отхлебнул вино, не отводя взгляда от бездыханного тела:
— Передай Россо, что его люди здесь больше не ходят.
В кухне, где на дубовом столе горела одинокая свеча, Алиса дописывала последнюю строчку контракта, взяв «бывшего правая руку Россо». Чернила ещё не высохли:
Пункт 4.1
В случае предательства — устранение.В случае верности — защита, превышающая все ожидания.Под ним она аккуратно дописала своей рукой:
И помни: я знаю, где спят твои дети.
Из гостиной доносился детский смех — ритмичный, как залпы в праздничный салют. Алиса сжала перо:
— Они играют в войнушку, — прошептала она себе. — А я уже выиграла свою.
Вечером в баре «Лебедь», где над озером висел густой туман, Энцо Верлати дожидался её у столика в углу. Он сидел в полумраке, схватив в пальцы толстую сигару, и пристально смотрел на отражение в воде.
Алиса вошла без стука, держа документы. Её шаги были уверены, взгляд — хищным. Она села напротив, не предлагая никому руку:
— Энцо, — сказала она, — у тебя есть выбор: либо ты работаешь с нами, либо становишься следующей мишенью.
Энцо ухмыльнулся, выдыхая клуб дыма:
— Ты стала опасной, маленькая птичка.
— Нет, — ответила Алиса, наклонившись вперёд, — я стала буревестником. А бури не спрашивают разрешения.
Он холодно кивнул и достал телефон:
— Хорошо. Я в игре. Но одно условие — Аннабель не должна приближаться ко мне ближе, чем на километр.
Алиса подняла взгляд на вход и затем спокойно вернулась к нему:
— Этот мир намного сложнее. И Аннабель знает, что делает. Но я приму твоё условие — вплоть до завтра.
В тот момент над озером хлынул дождь, тяжелые капли ударяли по крыше, словно барабаня в ритме новой битвы.
И Алиса поняла: она неприкосновенна. Никто не сможет коснуться её или её детей, пока рядом стояли те, кто держал нож за её спиной.
Кабинет на последнем этаже дышал холодным величием. Сквозь панорамные окна Женева раскинулась как шахматная доска, где каждая фигура ждала своего хода. Рафаэль сидел вполоборота к двери, жилет облегал его торс, обнажая загорелую кожу с едва заметными шрамами веков. Он перебирал перочинный нож — семейную реликвию с гравировкой "Faber est suae quisque fortunae" (“Каждый сам кузнец своей судьбы”).
Энцо вошёл без предупреждения, нарушив тишину скрипом кожаных подошв.
— Ни охраны, ни оружия на виду? — Оскал обнажил клыки. — Я что, уже не заслуживаю даже элементарных мер предосторожности?
Рафаэль провёл лезвием по подушечке пальца. Кровь не выступила.
— Если бы ты был угрозой, твой пепел уже удобрял бы альпийские луга. Садись.
Энцо швырнул портфель на стол, распылив пыль в луче света.
— Она опасна. Не потому что сильная. А потому что ты даёшь ей слишком много вольности.
— Страх — ржавчина для разума, — Рафаэль закрыл нож со щелчком. — Я предпочитаю лезвия острыми.
Тишина повисла тяжелее свинца. Потом Энцо разбил её хриплым смехом:
— Чёрт возьми! Ладно. Но если она нас подставит...
— Тогда я лично верну тебя Россо. В позолоченной клетке. — Рафаэль встал, отбрасывая длинную тень на стену. — Добро пожаловать в семью.
Туалетный столик в спальне Алисы напоминал арсенал. Помада — как кровь на лезвии, тени — как порох для взрыва. Она примерила оскал в зеркале. Слишком жёстко. Слишком... напуганно?
— Охотницы не просят разрешения на убийство, — пропела Аннабель, появляясь в отражении в алом, как раны, платье. — Они просто берут то, что хотят.
Алиса провела ладонью по гладкой ткани платья:
— Я должна выглядеть как трофей Рафаэля?
— Ты будешь выглядеть как его ахиллесова пята. — Аннабель пристегнула к лодыжке кинжал. — Кстати, если кто-то "случайно" заденет твоё декольте...
— Я сама разберусь.
— Вот и мой девочка! — Она щёлкнула застёжкой сумочки. — Помни: сегодня ты не жертва. Ты — ловушка. И все эти куклы с клыками уже клюнули.
Бальный зал "Чёрный лебедь" дышал запретами. Хрусталь звенел в такт к фальшивым улыбкам, а в воздухе висел запах роз и старой ненависти. В тени колонн Рафаэль следил за Алисой — как та скользила между гостей, словно чёрный лебедь среди воронья.
К нему подошёл Энцо с бокалом "крови" — вина с добавкой.
— Один из людей Россо здесь. — Рафаэль не отвёл взгляда от Алисы. — Он уже смотрел на неё слишком долго.
Энцо сгрёб со стола зубочистку:
— Прикажешь убрать?
— Нет. Пусть посмотрит. — Рафаэль расправил манжеты. — Мёртвые не учатся на ошибках. А я хочу, чтобы он понял — прежде чем исчезнуть.
На паркете Алиса повернула голову и поймала его взгляд. Она улыбнулась — оскалом хищницы. Игра началась.