Переговорная напоминала склеп. Алиса села на своё место, напротив Рафаэля — спиной к стене, чтобы видеть вход. Рядом стоял кувшин с водой, стаканы — всё, как положено. Но в воздухе что-то уже било по нервам: тишина была слишком густой.
Гость вошёл с опозданием на пять минут. Не спеша. Без охраны. Но с тем типом спокойствия, за которым обычно прячут зубы.
— Сеньор Дель Рей. Сеньорита, — короткий кивок Алисе. Он отметил, как она держится. Не девочка. И не просто секретарь при боссе.
Он был пожилым, но не дряхлым. Глаза цепкие. Руки слегка дрожали, но это могли быть не нервы, а возраст. Или — привычка к контролю, требующая усилий.
— Я работал с Россо. Мы давно не общались. Полагаю, его дела… ослабли?
— Это вопрос или утверждение? — уточнил Рафаэль.
— Наблюдение, — спокойно ответил гость. — И основание искать новых партнёров.
Он положил на стол тонкую папку. Не раскрывал. Просто демонстративно положил. Как приманку.
— Мне нужны контракты, перевозки, защита на маршрутах. Я слышал, ваша компания умеет делать это чисто.
— Мы не берём сомнительные грузы, — сказала Алиса, не дожидаясь, пока Рафаэль ответит. — Ни оружие, ни людей.
— И тем не менее, — усмехнулся гость, — ваша репутация в определённых кругах растёт. Особенно после исчезновения одной… неудобной особы.
Он взглянул на неё в упор.
— Женщина, дети. Восточная Европа. Ходят слухи.
Рафаэль чуть подался вперёд, но не сказал ни слова. Алиса тоже молчала. Тишина затянулась ровно на три секунды — и оборвалась, как проволока под напряжением.
— Вы хотите обсуждать слухи — или условия сделки? — наконец сказала она.
Гость чуть кивнул. Пауза сыграла свою роль.
— Условия. Но мне нужно знать, кто вы. И насколько вы готовы играть по-взрослому.
— Я знаю, когда подписывать контракт. И когда рвать его, если начнётся шантаж, — сказала Алиса. — Это устроит?
— А если я скажу, что один из людей Россо ищет вас? Не для сделки.
— Тогда я спрошу: почему вы намекаете, а не называете имён? — тихо ответила она. — Боитесь ошибиться? Или боитесь быть следующей мишенью?
Мгновение — и в глазах гостя мелькнуло что-то живое: не страх, но осторожность. Он больше не улыбался.
— Потому что я не идиот, — наконец сказал он. — Я знаю, когда говорить. А когда — просто показать, что я на вашей стороне.
— Пока, — уточнил Рафаэль.
— Пока, — подтвердил гость.
Папка осталась на столе. Бумаги были в порядке. Никакой компромата — только сухие цифры, предложения, контакты.
Когда он ушёл, Алиса выдохнула, едва заметно.
— Не он, — сказала она. — Но он слышал. И пробует прощупать, как далеко может зайти.
Рафаэль кивнул.
— Значит, мы начинаем играть на другом уровне.
— Мы проверим. Он сам себя выдаст. Но ты должна быть готова.
Алиса усмехнулась:
— Готова я уже давно. Но теперь… у меня есть ты.
Рафаэль стиснул челюсть. В его молчаливом обещании стояло: никто не посмеет коснуться её.
Тот же вечер. В дверь раздался неторопливый стук.
На пороге появился Лёня — коренастый, с медвежьей походкой и сигаретой за ухом.
— Ну, привет, лисёнок, — хрипло усмехнулся он и обнял Алису. — Папа велел передать: «Молодец». И вот… — он протянул конверт с грубой печатью и потрёпанного плюшевого ослика.
— Игрушка от него. А письмо… тебе.
Алиса вскрыла конверт. Почерк отца — жёсткий, угловатый, но родной.
«Слышал, ты снова в деле. Надеюсь, на этот раз не с идиотом.
Береги детей. И себя.А если запахнет порохом — помни: у тебя есть семья. И мы всё ещё умеем стрелять.»Глаза защипали. Она сжала письмо, сердце защемило от теплоты и горечи одновременно.
— Лёня… останешься на пару дней? — спросила она тихо. — Мне есть что рассказать. И познакомить тебя с…
Она кивнула в сторону коридора: там стояли Аннабель и Рафаэль.
Лёня развернул взгляд между ними.
— Этот что, командует или охраняет?
Аннабель фыркнула:
— Делает и то, и другое. А ещё он по уши…
— Аннабель! — резко оборвала её Алиса.
Рафаэль лишь усмехнулся.
— Рад знакомству, Лёня.
— Посмотрим, — нахмурился тот. — Но если обидишь её — размажу тебя по асфальту. Вампир ты или чёрт в табакерке.
Ночь опять осталась тихой, но Алиса знала: где-то уже тлеет старый огонь. Завтра он может вспыхнуть пожаром.
Дом стоял в полумраке: поленья в камине шипели, угли поблескивали тусклым жёлтым светом, а факелы в нишах бросали тёмные, танцующие тени на стены. Рафаэль сел в тяжёлом кресле у огня, медленно вращая бокал с рубиновым вином. В отблесках пламени серебряный обод бокала мерцал, будто хранил капли высохшей за долги лет крови.
На кожаном диване напротив развалился Тициано — «золотоволосый дьявол» Дель Рея, отвечавший за северные операции. Он лениво выпускал дым колечками, но в уголках глаз плясала скрытая тень опасности.
Наконец Рафаэль заговорил, голос его был низок и безжалостен:
— Ты, кажется, забыл, кто в этом доме держит нож за спиной. За стенами этих залов шепчутся слухи об Алисе Дьяковой. Кто посеял сомнения в её лояльности?
Тициано затянулся, выдохнул узкое кольцо дыма и пожал плечами:
— Я просто говорю то, о чём остальные молчат. Ты позволил ей уйти слишком далеко. А Россо… он не прощает ошибок.