Знаменитый вор в законе Варяг в очередной раз становится жертвой покушения и получает тяжелейшие ранения. Верные люди прячут его в укромном месте, и он, находясь на грани смерти, окидывает взглядом прошедшую жизнь. Юный Владик Смуров по кличке Варяг, волею случая оказавшись за тюремной решеткой, накрепко усвоил кодекс воровской чести и веру в справедливый суд совести. Завоевав высокий авторитет среди «крестных отцов» криминального мира, Варяг изменяет имя, внешность, образ жизни. Теперь его, давшего клятву на верность воровскому закону, ждет нелегкая судьба смотрящего по России…
Здорово, братва!
Свободы всем!
Надиктовываю эту малявку за жизнь свою моим соавторам-писакам, лежа на больничной койке, после многочисленных ранений. Пришли нелегкие времена, когда всякая падаль поперек дороги становится. И бороться с ней тяжко, ибо они все исподтишка норовят свое черное дело справить. Я этих тварей хорошо знаю. Они ведь в открытый бой никогда не вступят. Ну, не беда! И не с такими справлялись!
Пока к постели прикован, решил вам про пережитое рассказать. Много чего ведь повидать и перетерпеть пришлось. Хочу про верных людей вспомнить, про дружков моих, с кем судьба сводила по жизни. Кто из них здравствует — тому сердечный привет и поклон низкий. Кого уже нет в живых — тому земля пухом и вечная память.
Детство свое сопливое вспоминаю. Мать и отца. Пацанов, с кем пришлось первую цигарку раскурить и про девчонок мечтать.
Все былое проносится перед глазами, как столыпинские вагоны, мчащиеся по сибирской глухомани, уносящие в суровую лагерную жизнь заблудившихся людей, запутавшихся, потерявших веру и надежду. Душа болит от всего, что творилось и творится на зонах.
Да и тут, на воле, не лучше. Беспредел на каждом шагу, вранье, предательство. Людей настоящих мало, опоры не хватает. А ведь столько дел нужно переделать, вопросы порешать, чтобы все в законе было. По совести, а не по одной только выгоде.
Пока валяюсь на больничке, у меня есть время обо всем крепко поразмыслить. Наметить, что и как быть должно. О себе скоро дам знать, уж поверьте. Вот только раны залижу, на ноги встану…
Вам всем, добрым людям, терпения, здоровья, удачи и веры. Все будет путем. Я говорю.
С Богом.
Ваш Варяг
— …Совершил посадку рейс «Аэрофлота» из Брюсселя. Встречающие могут пройти в правое крыло, — раздалось объявление по аэропорту.
Закир Большой в сопровождении своего телохранителя Ахмеда — здорового, под два метра детины, олимпийского чемпиона по вольной борьбе — подошел к стеклянной перегородке, отделявшей таможенную зону от зала прилетов «Шереметьево», и стал терпеливо ждать, неотрывно глядя на коридор, откуда по одиночке выходили прибывшие пассажиры.
Подхватив легкую сумку, в которой лежали только его личные вещи, Варяг зашагал к «зеленому коридору». Сердце тревожно колотилось в груди. Он не верил, что все опасности позади, и напряженно готовился к любой неожиданности. Заметив Закира, Варяг приветственно махнул ему рукой.
Они обнялись.
— Привет, Владислав! — Черные глаза Закира светились искренней радостью. — Ты в порядке?
— Пока не знаю… — Варяг медленно огляделся по сторонам. Вокруг стояли десятки людей, но им явно не было до него никакого дела. И тут он заметил у огромного телевизора посреди зала высокого мужчину в черном плаще. Словно почуяв присутствие Игнатова за спиной, тот обернулся к нему — и они встретились взглядами. Владислав вдруг ощутил, как на лбу у него выступили капельки пота. Нервы, подумал он, нервишки… Итак, данное ему влиятельными людьми обещание выполнено: раз этот мужчина в черном плаще появился тут, значит, смотрящему по России и впрямь ничего не угрожает…
И тут у Варяга в кармане замурлыкал мобильный.
— Владислав Геннадьевич? Меня зовут Николай Николаевич, — донесся до его слуха энергичный хрипловатый голос. — О вас мне говорил наш общий знакомый. Вы уже в Москве? Вас встретили, как мы договаривались?
