Герек замолчал. Он вспомнил, как его поразили перемены, произошедшие с его другом за какой-то год. Постоянное напряжение и усталость сказались на Саррете не лучшим образом, он стал выглядеть намного старше своих двадцати шести лет. Он работал всегда, каждую секунду, будучи совершенно не в состоянии расслабиться, даже приучил себя засыпать на строго определённое количество часов, чтобы суметь проснуться, например, в три ночи и отправиться на встречу со связным. И ещё в нём появился страх. Загнанный глубоко внутрь, этот страх вряд ли мог бы распознать человек, не знавший Саррета так хорошо, как его знал Герек. И ярче всего этот страх проявился в день, когда они случайно встретились в Эстау — раньше Саррет ездил туда сам, а Герек заглянул в город по дороге в Кабрию.
«Сиди здесь, — сказал ему тогда Саррет. — Жди, не колдуй и никому не говори, что ты маг. И никакой самодеятельности. Я пока попробую что-нибудь придумать».
И он придумал. Уже через пару недель Гереку разрешили занять этот дом, выдали передатчик и объяснили, что и как делать. Сидеть на одном месте с перспективой редких поездок в Эстау магу совершенно не хотелось, однако Саррет велел ему поумерить свои амбиции и вкратце обрисовал сложившуюся ситуацию. Тогда Герек понял: если он действительно хочет помочь, то лучших вариантов для него просто нет.
Но только когда Саррет пришёл с первой шифровкой, они смогли, наконец, нормально поговорить.
«После истории с Болотным Королём я потерял всякую связь со своими, — говорил Саррет. — Да и по голове меня тогда хорошо приложили… Стоило нам доехать до первого населённого пункта, Грапар с Маролем и Равесом отправились к морю на купленной там же двуколке. Меня оставили на попечение Жерры. Я не мог ни помешать им, ни сообщить кому-нибудь. Я знал, что в местном Доме Полиции есть человек, который мог бы мне помочь — мы просчитали варианты на случай, если операция сорвётся. Но незаметно от Жерры пробраться в Дом Полиции, да ещё с сотрясением мозга… нет, я, конечно, попробовал, но… в общем, ты сам понимаешь».
Герек понимал. Он знал, что такое состояние абсолютной беспомощности. Когда должен что-то делать — но не можешь, потому что всё вокруг, весь мир обращён против тебя. Ни одного человека, на которого можно положиться, к которому можно обратиться за помощью; надеяться надо только на себя — а что ты сам способен сделать, если у тебя связаны руки? Знал Герек и то, как может подводить собственное тело, которое ещё совсем недавно во всём тебе подчинялось. Кстати, последний урок он усвоил не без помощи Саррета, которому, между прочим, даже в морду после всего случившегося было не двинуть — подумаешь, в друга пальнул, так ведь для его же собственного блага! Да и если граф Саввей придёт к собратьям по оружию с опухшей челюстью, вопросов будет не избежать. Кто это сделал? Почему? Какому-то пьянчуге что-то показалось? А как же вы, ваше сиятельство, будучи искусным фехтовальщиком, не уклонились от пьяного кулака? Саррет искусным фехтовальщиком никогда не был, предпочитая холодному оружию простоту и точность свинцовой пули. Но Грапар сотоварищи, разумеется, об этом не знали.
«Мне кажется, они и без того меня подозревают, — признался Саррет. — Я, наверное, где-то уже сделал ошибку…»
«Ты сделал ошибку, когда согласился на эту работу», — отозвался тогда Герек.
«Я не мог на неё не согласиться, и ты прекрасно знаешь об этом».
Ну ещё бы он не знал. Все помыслы Саррета лет с десяти были направлены на одну-единственную цель — возвращение фамилии, утерянной его отцом. Он почему-то ещё тогда вбил себе в голову — а может, из взрослых кто ляпнул — что без фамилии ему лучше вообще ни на что в этом мире не рассчитывать…
— Курица остынет, — сказала Элья.
— Угу. — Герек вынырнул из воспоминаний и вернулся к еде. — Кстати, и правда очень вкусно.
Он поднял на девушку глаза, ожидая, что та что-то скажет на это, или благодарно улыбнётся, или смутится — однако Элья, напомнив об обеде, уже отвернулась в задумчивости, и ответом на комплимент послужил лишь рассеянный кивок.
Ну конечно. Она уже не здесь. Блеск в глазах, сосредоточенно нахмуренный лоб…
Герек с удивлением понял, что между Сарретом и Эльей довольно много общего. Одного выжгло желание во всём и везде быть лучшим, вторую выжгло чувство к Грапару. Сейчас пожары потухли, и оба этих человека делали что-то только затем, что это надо было делать. Надо было играть роль Лэрге Саввея и добывать информацию. Надо было придумать, как выкрасть зеркало. Надо.
— А ты чего не ешь? — спросил Герек.
— Не знаю…
Девушка лениво поковырялась в тарелке вилкой. В самом деле, кусочки курицы в сметанном соусе были её кулинарным шедевром. Особенно если учитывать, что она совсем недавно научилась готовить. И вкусно вроде бы… Но почему же ничего в горло не лезет?..
Элье казалось, она не выдержит эти четыре дня. Скорей бы, скорей! Наконец-то она будет на своём месте! Наконец-то она будет делать что-то, что необходимо — и ей самой, и другим людям… И Саррету.
