Ей не сиделось. Она встала, подошла к окну, на каждом шагу чувствуя, будто к ней возвращается что-то забытое, правильное… Ах, если бы зеркало не разбили! Элья была уверена, что окажись она сейчас возле него, то без труда повторила бы свою коронную улыбку. И ещё несколько. Именно перед зеркалом она сумела бы собрать себя заново: из этих самых улыбок, из поворотов головы, из отражения собственных глаз: испуганных, насмешливо сощуренных… о, ей следовало бы потренироваться. Но лучший инструмент, который Элья могла бы сейчас себе позволить — это оконное стекло…
Какое-то время Элья стояла, разглядывая собственный призрак, но потом плюнула и стала смотреть сквозь него на облака, собравшиеся над городом: сизые и серые громады, полные непролитых пока дождей. Самого города видно не было.
И облаком над синевой дорог
Интересно, дороги с облачной высоты действительно кажутся синими? От короткого полёта на воздухоплаве у Эльи остались только воспоминания о небе, о чувстве опьянения высотой и ветром, который казался ей посланцем благословенной Эйголы. Землю она особо не помнила. И уж, тем более, не помнила, как выглядели дороги…
Тогда она чуть не умерла. И небесная высь, которая за мгновенье до того внушала ощущение абсолютного счастья, едва не свела её с ума от ужаса. И свела бы, наверное… если бы не Грапар. Как крепко он тогда прижал её к себе! И Элья вцепилась в него, будто в единственную опору на свете, веря в него больше, чем в силу гравитации… Он спас ей жизнь.
Элья стиснула зубы.
«Чтобы использовать мою кровь для обряда, а потом убить меня».
— Что случилось? — спросил Герек.
Элья вздрогнула от неожиданности и уже привычного чувства страха — погружённая в себя, она не слышала, как маг подошёл и встал за её спиной.
— Опять у меня кровь по-другому звучит? — спросила она, едва размыкая челюсти, которые словно свело судорогой.
— Нет, просто мне показалось, что ты зачем-то собираешься сломать подоконник.
Этот его дурацкий смешок. Когда его что-то смущает, он всегда шутит, как идиот. Правильно Саррет его так называет…
Элья опустила глаза и тупо уставилась на свои побелевшие пальцы.
— Отпусти деревяшку, — шутливо велел Герек.
Элья послушалась, но от окна не отошла.
— Всё это будет очень сложно, — сказала она нехотя. Потому что в ней снова горело, накипало, и надо было говорить — хотя Элья почти уверена была, что Герек многое не поймёт. — Особенно — забыть про месть. Мне иногда хочется разорвать его на мелкие кусочки… Грапара, я имею в виду.
И снова это имя — будто яд на языке.
— На мгновенье — когда мы говорили с Сарретом, — продолжила Элья после небольшой паузы, — мне показалось, что я смогу не думать об этом. Потому что есть куда более сильные вещи. Он словно вручил мне оружие против этой моей… «тьмы». Но сейчас я понимаю, что всё не так просто…
— Если тебе будет легче, представь, как он их ненавидит, — сказал Герек. — А он их ненавидит, это я тебе совершенно точно говорю. И ещё… хм… попробуй убедить себя в том, что Грапар не виноват.
— Что?.. — Элья резко обернулась. — Ты о чём? Ты что, вообще ничего не соображаешь?! Это просто… просто невозможно! Нет, я понимаю, он выполнял задание для своей любимой Иланы. Но он мог отдать Болотному Королю Равеса! Он мог потом найти кого-то другого из Клана Альбатроса для всех этих обрядов! Но он этого не сделал…
— Наверное, потому, что всё-таки не мог, — сказал Герек. — Но ты просто не знаешь почему.
— Тогда он в любом случае просто не должен был… — Элья перевела дух, — он не должен был внушать мне чувство, будто я для него важнее всего на свете, когда это не так. Он не должен был привязывать меня к себе. Это стало предательством гораздо раньше — а не там, в Белоборе.
«С той ночи в парке, когда он впервые меня поцеловал», — пронеслось у Эльи в голове.
— Наверное, я могу тебя понять, — сказал Герек.
— В самом деле? — покосилась на него Элья.
— Ну да. Посуди сама: сначала меня сдал полиции родной отец, а потом невеста. И если первому я не успел сказать, что невиновен, то вторую я оповестил об этом сразу.
— И она не поверила?
— Не знаю… Возможно, после того, как я покатался по тюремным крышам, мой вид оставлял желать лучшего, а я и так никогда не выглядел как человек, внушающий доверие.
— А зачем ты катался по крышам? — спросила Элья осторожно. Герек разоткровенничался впервые за всё время, что она жила здесь, и ей не хотелось упустить момент.
