Клятва воров полностью

Мы находились в просторном зале гостиницы «Белленджер». Железные люстры сияли серебристым светом, а по комнате разносились разговоры приближенных короля. Судя по жесткому приказу Бэнкса, я ожидала личный, полный вопросов ужин с королем, но это больше походило на вечеринку. Праздник? В честь чего?

Трюко проходил мимо, держа в каждой руке по чашке эля, и я остановила его.

– Что происходит? – спросила я.

– Неужели не заметила? Сегодня город начали украшать к Зимнему фестивалю. Генерал Бэнкс доволен и решил, что нужно устроить праздник.

Сам Трюко выглядел радостным. Может, из-за бездонных кружек эля его лицо озаряла улыбка, а может, он теперь был полностью на стороне новой власти, ведь доходы от биржи – слишком заманчивое предложение. Пакстон сказал, что Трюко можно доверять, но я сомневалась в этом. Джейс говорил, что он самый жадный из лидеров лиг, что он украдет носки у ребенка, если на этом можно заработать. Трюко продолжил путь, заметив, что кто-то ждет свой эль. Праздник плотнее смыкался вокруг меня, в зале становилось все жарче.

Горожане украшали город к празднику. Веселье на улицах Хеллсмауса? Меня словно ударили в живот.

Они забывают о патри. Двигаются вперед.

Прав ли король? Неужели я неверно поняла ропщущую толпу? Негодование пронзило меня. Конечно, генерал доволен. Но если бы лоялисты отступили, что бы это значило для Лидии и Нэша? Для остальных Белленджеров, все еще запертых в горе? Завтрашний день, казалось, никогда не наступит. Где Пакстон? Я напряглась, пытаясь отыскать его среди гостей.

Я прошла в глубь зала. Длинный стол, расположенный в центре, заполняли яства, расставленные среди голубых лент и гирлянд. Высокие латунные канделябры мерцали свечами. Другие столы были накрыты подобным образом. Для человека, озабоченного финансами, Монтегю, казалось, тратил деньги свободно. Наконец заметила Пакстона, разговаривающим с Гарвином. Он бросил на меня быстрый взгляд и отвернулся, словно опасаясь, что это заметят, и я тоже отвернулась. Я всегда боялась, что за мной следят, если не Монтегю, то кто-то еще.

Олиз наполняла кружки элем и бокалы вином, а Дайна разносила их гостям. Я заметила женщин с ужина, который прошел несколько ночей назад, они были одеты в еще более экстравагантные платья, но присутствовали и другие. Число поклонников короля, похоже, росло вместе с укреплением его власти. Но я знала, что по крайней мере двое – Олиз и Пакстон – не среди них. Но тех, кто, опасаясь за свою жизнь, нацепил на себя улыбчивые, покорные маски, было гораздо больше. Я осмотрела переполненную комнату и задалась вопросом, кем на самом деле является каждый из них – союзником, врагом или, может, не определившимся. Эти люди просто напуганы и пытаются выжить? Развесили ли они тоже гирлянды на своих домах? Забыли ли патри? Конечно, забыли, Кази. Ты назвала его преступником, которого постигло правосудие. Ты объявила его мертвым и велела им жить дальше.

Я увидела провидицу, которую встретила на вечере у Белленджеров. Она сидела в углу, и единственной ее компанией был маленький кубок с напитком. Капюшон закрывал ее голову, будто она ожидала, что в любой момент может уйти, но возможно, просто хотела остаться незамеченной, темной тенью в углу. Это она предупредила короля о наступлении сурового времени? Я знала, что ее дар был настоящим. Джейс рассказал о ней, когда мы лежали под одеялом среди холодной равнины.

– Провидица предупреждала меня о тебе. Она сказала, что ты придешь, чтобы вырезать мое сердце.

– Она говорила правду. Но ведь не так уж и больно, правда?

– Очень больно. Но не хочу его возвращать. Оно твое – навсегда.

Тогда я расстегнула рубашку Джейса и поцеловала его грудь, будто целовала рану, а его кожа стала горячей от прикосновений моих губ, в то время как мои руки исследовали другие места.

– Навсегда, – прошептала я. – Ловлю тебя на слове, патри.

Навсегда. Мы с легкостью произносили это слово. Мы владели миром. В течение тех нескольких недель это слово казалось созданным специально для нас. Мы возвращались, чтобы основать новое королевство. Создать новую семью.

«Он был без сознания. Он едва дышал. Возможно, он уже мертв».

А потом были другие слова, которые я отказывалась слышать. Как только Пакстон сказал, что Джейс жив, я не могла воспринять ничего другого. «Пять стрел, Кази. Одна попала ему в грудь. Выглядело не очень хорошо».