Клятва воров полностью

Я подняла взгляд и больше не могла отвести его. Он застыл на его лице, как в ту давнюю ночь, и казалось, в комнате находимся только Зейн и я. Только мы, кого связывали моя мать и пять ужасающих минут. Я почувствовала, что дюйм за дюймом выползаю из темной тюрьмы. Смотрела на родинку на его запястье, на бледную кожу, на вьющиеся волосы и черные глаза. Он почувствовал мой взгляд и повернулся. Я всадила нож в масленку, крутанув так, что масло закрутилось вверх рваным кругом, как мясо, срезанное с окорока. Следующие слова Зейна повисли в воздухе, так и не произнесенные, его черные глаза метались от меня к ножу и обратно. Я намазала масло на толстый кусок хлеба, снова вонзила нож в масленку и покрутила его, представляя, как он вонзается в Зейна, отделяя от него по кусочку.

– Как ловко у вас получается, – сказала женщина, сидевшая рядом с Зейном.

Я намазала еще один завиток масла на хлеб.

– Вы любите масло, да? – заметил другой гость.

– Нет, – ответила я, – на самом деле ненавижу масло. Мне нравится только то, как нож разрезает его. Так гладко и легко.

В глазах Зейна застыл страх. Может, не из-за того, что он думал, будто я собираюсь зарезать его, а потому, что в любой момент могу вскочить и рассказать всем о нем, украв у него жизнь так же, как он украл мою. Он боялся моих мыслей и темных планов, которые я могла вынашивать. Мой разум он не мог контролировать. Даже несмотря на обещание помочь мне встретиться с матерью снова. Она мертва, Кази. Мертва.

Но я слышала ее голос. Бодрый. Живой. Там. Моя чиадрах. Ешь, моя дорогая. Ты должна есть.

Я не могла упустить шанс. Надежда. Она ожила во мне.

Пусть он попадет в самый жаркий уголок ада за то, что снова так со мной поступает.

Я отпустила нож, позволив ему громко удариться о тарелку, и съела свой холодный ужин. Еда никогда не должна пропадать зря.

Дайна легонько коснулась меня.

– Король задает тебе вопрос, – прошептала она.

Я подняла голову. Король и все сидящие на другом конце стола смотрели на меня.

– Что-то не так? – спросил Монтегю.

Я вытерла рот салфеткой и отложила ее в сторону.

– Нет, ваше величество. Просто проголодалась и поглощена едой. – Я извинилась и попросила его повторить свой вопрос.

– Слышал, ты рассказываешь загадки. Может, развлечешь всех и расскажешь нам одну?

Загадки? Мое лицо горело. Интересно, как он узнал. Никогда не рассказывала загадки никому, кроме Джейса и…

Гарвин, должно быть, увидел замешательство на моем лице.

– Мустафье, – заговорил он. – Торговец, продающий безделушки на бирже. Он восхищен тобой.

Мустафье. Я не знала его имени, но помнила того мужчину. Логофила, который дал мне в качестве платы кольцо из виноградной лозы. Тем не менее я задумалась. Развлечь всех? Я в этом сомневалась. Король любил слушать лишь собственный голос. Возможно, он хотел показать, что знал обо мне больше, чем я подозревала. У него везде были уши и глаза.

Я задумалась. В заде царила тишина ожидания.

– Хорошо, – сказал я. – Вот, пожалуйста.

Я загадала несколько коротких загадок, простых, про деревья, яйцо и носы. После каждой загадки по столу прокатывалось бормотание, гости обсуждали возможные ответы, но король всегда отвечал первым.

– Наверняка у тебя есть для меня что-то посложнее? – сказал Монтегю после четвертой загадки.

Есть. Но иногда смысл загадки заключался не в ее сложности, а в возможности отвлечь внимание.

– Дайте подумать, – ответила я, но уже знала одну загадку, которая могла бы отвлечь. – Слушайте внимательно, – сказала я. – повторять не буду.

Он кивнул, и я заговорила.

На этот раз не послышалось бормотания. Несколько ртов были открыты. Либо в замешательстве, либо такие слова, как «нагой», «соблазнить» и «поцелуй», заставили мысли гостей разбежаться в разные стороны. Я заметила, как Монтегю едва заметно сглотнул. Он пристально посмотрел мне в глаза. Он знал ответ.

– Довольно высокопарная загадка для простого куска плоти, – наконец сказал он.