Клятва воров полностью

Карсен Белленджер проводил экскурсию для моего отца. Я шел позади, вместе с другими Белленджерами. Джейсу в то время было семь или восемь, сопляк, который даже не знал, сколько у него возможностей. Карсен долго рассказывал об истории Белленджеров, пытаясь убедить моего отца, что они были первой семьей Эйсландии, приехавшей сюда задолго до Монтегю. Мой отец попросил показать ему хранилище со всей историей, написанной там, и знаешь, что Карсен сказал?

Монтегю сделал паузу, его губы искривились.

– Нет. Он сказал «нет». Это только для семьи. Он отказал правящему монарху Эйсландии, не извинившись и даже глазом не моргнув.

Он повторил слово «нет» тихо, но я услышала гнев.

– А знаешь, что потом сделал мой отец?

Я понимала, что могу не отвечать. Это история, которую Монтегю проживал снова и снова. Ответ вертелся у него на языке.

– Ничего, – наконец сказал он. – Мой отец абсолютно ничего не сделал. Он купил семена и скот, за которым мы приехали, и мы отправились обратно, две коровы шли позади нас. Я сгорал от стыда всю дорогу домой и решил, что не буду фермером, как отец. Не буду натирать мозоли на руках мотыгой или гнуть спину за плугом, а главное, не буду терпеть неуважение подчиненных.

Когда мы вернулись домой, стыд переполнял меня, и я накричал на отца и назвал глупым фермером. И знаешь, что он сделал?

Я покачала головой.

– Как обычно. Ничего. – Он поморщился и выпил ликера, затем взял графин и налил еще. – В тот день я решил, что не буду таким, как он, человеком, который был героем всех шуток в королевстве, королем, которого никто не слушал. Ты хоть представляешь, как тяжело было слышать от подданных, что они должны сначала посоветоваться с патри, когда я отдавал им приказы? Мои магистраты в Хеллсмаусе подчинялись Карсену Белленджеру, а потом Джейсу. Я не собирался становиться ничтожным правителем.

– Фермерство – почетная профессия. У Белленджеров есть фермы.

– У Белленджеров были фермы, – поправил он. – У Белленджеров было все, но теперь это мое, как и должно. Три поколения назад допустили ошибку. В мое королевство должны были войти биржа и Дозор Тора. Тогда, возможно, мой отец стал бы настоящим королем, которым можно гордиться. Я буду именно таким. Величайшим правителем, которого когда-либо знал мир. Когда у меня родится сын, он станет гордиться своим отцом, а я получу уважение, которого всегда заслуживали Монтегю, – от всех королевств.

У меня перехватило дыхание. То, как он это сказал, как стиснул челюсти, как исчезла алкогольная дымка и его глаза остекленели – напомнило мне о ком-то другом.

Я вспомнила, как стояла на краю площади Блэкстоун, спрятавшись в тени, и слушала речь Комизара, который собирал силы для своей растущей армии.

«Все, – кричал он. Его голос был сильным и, казалось, достигал гор. – Все королевства склонят колени перед Вендой – или будут уничтожены».

Мне было десять, и к тому времени у меня уже выработался иммунитет к чванливым речам – за исключением речи Комизара. Его слова содержали леденящее душу обещание, не похожее ни на чьи другие. Некоторые считали его богом. Я же считала демоном. Я помнила, как все глубже уходила в тень, словно он мог заметить меня издалека, словно у него была особая сила, и, пожалуй, даже сейчас все еще сомневалась, имелась ли она у него.

Все. Вот что я услышала в голосе Монтегю.

Его голод был велик. Одиннадцать лет. Так велик, что король был готов использовать детей в качестве щита и вешать невинных людей, чтобы добиться повиновения. Готов платить охотникам за людьми, чтобы те крали его же граждан. Готов убить законного правителя Хеллсмауса и конфисковать его владения. Сколько всего он мог сделать, о чем я даже не догадывалась?

Представь, какие это возможности.

Я боялась их.

Его ноги опустились со стола на пол, и он резко поднялся.

– Уже поздно, – сказал он. – Тебе пора идти. Завтра рано выезжаем.

Меня застигло врасплох его внезапное решение, и я удивилась, как уверенно он стоял, не качаясь и не спотыкаясь. Он совсем не выглядел пьяным.

– Конечно, ваше вели…

Он взял меня за запястье и медленно притянул к себе, решительно и уверенно.

– Ты хочешь поцеловать меня? Сравнить патри с королем? Посмотрим, останешься ли ты довольна поцелуем? – спросил он.