Не я один пребывал в ярости из-за закрытия дорог. Среди горожан, у которых имелись дела на бирже, раздавался ропот, но они знали, что лучше не шуметь. Вместо этого люди занялись украшением города, как послушные дети, но я знал, что на самом деле все это значит. Они услышали обещание, переданное Алески. К концу дня на каждой витрине появились гирлянды, сплетенные из трав, сухоцветов или зелени. Пришло время праздновать рождение богов – а вскоре и кровавый уход короля.
Мы отвели лошадей обратно в конюшню и занялись изучением города. Как и говорила Имара, на центральной площади находились двенадцать стражников, вооруженных пусковыми установками. Еще двое разместились на крышах. И один на недавно возведенной платформе, которая использовалась для объявлений и казней. Повешенных убрали, но пустые петли все еще свисали с тембрисов. На одной только площади было пятнадцать стражников с пусковыми установками. Вдоль каждого проспекта стояло по два-три, а у каждого въезда в город – еще три-четыре.
– По моим подсчетам, здесь шестьдесят четыре угрозы, – сказала Рен. Я не был уверен, говорила ли она о стражниках или о пусковых установках, но в любом случае наши подсчеты совпадали. На улицах встречались группы солдат, но их было труднее сосчитать, потому что они постоянно двигались. Солдаты на улицах были вооружены только обычным оружием, возможно, на случай, если у какого-нибудь сумасшедшего горожанина возникнет идея захватить одну из пусковых установок – о чем, вероятно, думал каждый житель города.
Алески подсчитал, что на постоянной службе у короля находилось около ста тридцати солдат. Еще больше охраняли биржу и Дозор Тора, а специальный отряд занимался охраной короля и его приближенных. Лотар предположил, что всего их от четырех до пяти сотен. У Белленджеров было примерно вдвое меньше служащих и жители города – тысячи, которые будут сражаться на нашей стороне. Армию короля можно легко разбить – если бы не оружие. Оно превосходило любую силу, которую я мог собрать. На руках у Монтегю выигрышные карты.
А еще Лидия и Нэш.
Алески сказал, что Олиз присматривает за ними, а теперь еще, конечно, Кази. Моя мама, наверное, вне себя от беспокойства, но Лидия и Нэш знают, что делать. Их научили. Переждать. Играть так, как это делала Миандра. Помощь придет. Но они такие маленькие – младше, чем она. И невинны. Я сжал кулаки.
Но я не знал, что король – враг. Не знал и мой отец. И теперь казалось, что именно так все и было задумано. Никто из нас не подозревал, что Монтегю сотрудничает с Бофортом. Наше внимание всегда было приковано к жадным лидерам лиг и новым игрокам, которые хотели сделать себе имя. С ними мы оставались настороже. Мы сделали их интересы нашими.
Король был для нас всего лишь фермером, и притом не очень хорошим. У нас не нашлось бы причин подозревать его. Мы бы скорее поверили, если нам сказали, что лошади умеют летать. И именно на это он рассчитывал.
Я мог сосчитать на пальцах одной руки, сколько раз мы с Монтегю встречались. Он редко приезжал в Хеллсмаус и оставался всего на несколько дней, и теперь я задумался, не специально ли. Мог ли он так долго притворяться?
Впервые мы встретились, когда были детьми, и мой отец устроил для его отца небольшую экскурсию по бирже. Я мало что помню о той встрече, кроме того, что Монтегю был старше меня на несколько лет, щуплым, постоянно спотыкался о собственные ноги. Волосы постоянно лезли ему в глаза. Он казался болезненно неловким. Не уверен, что мы вообще разговаривали.
Возможно, та встреча определила мое представление о нем. Но я вообще забыл о его существовании, пока не прошли годы, его отец умер, а он стал новым королем. Только через год после этого он, наконец, появился в Хеллсмаусе.
Теперь мы были одного роста.
– Итак, ты наконец нашел дорогу сюда, – сказал мой отец. – Я сомневался, что ты когда-нибудь приедешь, хотя твой отец тоже редко бывал здесь.
Монтегю пробормотал несколько слов об урожае, а затем упомянул о недостаче в собранных налогах.
– Боюсь, это все, что ты получишь, мальчик, – ответил мой отец. – Городом не просто управлять. А если тебе нужно больше денег, то придется работать наравне с остальными.
Я подумал, что он не знает, кто я такой.
– Джейс Белленджер, – сказал я.
– Знаю, кто ты. Мы познакомились девять лет назад.
Его ответ удивил меня. Тогда я задумался. Я сильно изменился с тех пор, как был семилетним ребенком, – весил теперь более ста килограммов, был двух метров ростом. Может, он спросил кого-то, кто я? Но тогда это означало бы, что он наблюдал за мной.
