Ничего, поводов тесно познакомиться будет предостаточно. Пора демонстрировать кнуты и пряники. Речь я произнес коротко, как на митинге, рублеными короткими фразами.
– Господа, раз Дмитрий Леонидович за вас ручается, у меня повода не доверять вам нет. В любом случае вы, как и все сотрудники нашей больницы, подпишете договор о неразглашении с очень серьезными штрафными санкциями. С другой стороны, и жалованье у вас будет всем на зависть. И участие в большом деле, как вишенка на торте. С вашими обязанностями я вас познакомлю. Учебные занятия будут проведены. О времени их начала мы вам сообщим.
Хороший дом, этот номер седьмой по улице Моховой. Большой и светлый. Четыре этажа с фасада, во дворе два флигеля. Вот сразу смог представить здесь больницу. Повесим вывеску новой компании «Российский медик» – и всё тут же должно образоваться. Моховая улица широкая, рядом – Нева, Летний сад….
Показывал это всё добро поверенный, пан Макович. То ли он так и не избавился от варшавского прононса, то ли пытается добыть себе очков влияния иностранным акцентом – не знаю. Мне неинтересно, мы его не нанимали. Саму владелицу, теперь уже почти бывшую, княгиню Веру Федоровну Оболенскую, я и не видел даже. Наверное, до такой мелочи она решила не снисходить. Или ее и вовсе в Петербурге не было. Гордый поляк не сообщил.
От нас выступал простой выкрест, Михаил Семенович Бритвич, широкоплечий шатен лет сорока. И говорил он по-русски в стиле дикторов отечественного радио, так, что любые слова начинали звучать монументально и весомо.
Специалисты в области строительства дали свое заключение заранее, скрепив акт осмотра страниц на десять аж пятью подписями. Резюме: сносу такому замечательному зданию не видно в уходящих вдаль веках, косметический ремонт требуется незначительный в помещениях по списку.
На третьем, господском этаже, с самыми большими окнами и самыми высокими потолками, свободных квартир было две. Номера семь и девять. Конечно же, я выбрал седьмой. Из него вид получше. Хоть и понимаю, что новизна скоро приестся, и я буду взирать на красоты за окном с равнодушием, но поделать ничего не мог. И номер счастливый, как без этого.
Квартиры четыре и пять занимает контр-адмирал Степан Осипович Макаров. Сейчас он где-то в морях-океанах, поэтому со знаменитостью познакомиться не получилось. Надеюсь, пока. Ибо о чем поговорить с командующим флотом в Русско-японской войне у меня есть. Может, не напрямую, но намеками точно. Как говорится, что такое удача, и с чем ее едят.
Но само здание я осматривал на ходу. Меня же интересовали два больших флигеля во дворе. Именно там Романовский предлагал сделать стационар. А уж если дело пойдет и понадобятся новые площади, то у нас будет время переоборудовать первый этаж, или даже второй, основного здания. К тому же там и от чужих глаз подальше, и с охраной попроще.
– Что же, господа, мы готовы, – сообщил я всем, пошушукавшись в сторонке с Дмитрием Леонидовичем. И десять минут спустя здание в центре столицы Российской империи стало практически моим.
На сцене появились новые действующие лица: заместитель по хозяйственной части Николай Дмитриевич Баркарь, отставной каптенармус лет сорока, и старшина строительной артели Ринат Гайдулин. А что время тянуть? Работать надо начинать, а у нас еще конь не валялся.
Хотелки я до исполнителей довел, сроки готовности через десять дней услышал. Там особо много и делать не надо. Директора нашел Романовский, рекомендации предъявил самые лучшие. Вот пусть с ним Тубин занимается и доводит, что у нас воровать не надо, а лучше получать хорошее жалованье долго и постоянно.
Телефон имелся в моей новой квартире, и он работал. Так что я поднялся и телефонировал по номеру, который значился на визитке, скромной и лаконичной.
