– Завтра, что бы ни случилось, выживи, – выдохнул Кирши ей в губы, и столько боли и надежды было в его голосе, что у Василисы зашлось сердце.
– И ты, – сказала она, сжимая в пальцах ткань его рубахи. – Не смей умирать.
Они скрепили свои обещания долгим поцелуем, который говорил об их чувствах больше, чем все существующие в мире слова. И Василиса всем сердцем молила покинувших их мир богов, чтобы эти обещания удалось сдержать.
– Хочу, чтобы ты знала. У нас было немного времени вместе, но каждый день, каждая минута, проведённые с тобой, стоили того. С момента, как я тебя встретил, и до сегодняшнего дня я благодарен за всё.
Слёзы застилали глаза, Василиса быстро их сморгнула и неловко рассмеялась, толкнув Кирши в грудь.
– Погоди, ещё успеешь от меня устать.
– Очень на это надеюсь, – улыбнулся он, и его синие глаза наполнились бесконечной нежностью, которая накрыла Василису с головой и согревала до самого утра.
Атли не заметил, как задремал, пригревшись у костра. После долгих обсуждений он вышел из шатра Дарена, чтобы проветрить голову, но в итоге сел на согретое пламенем бревно, и веки тут же сомкнулись, не выдерживая навалившейся усталости.
Чего Атли сейчас хотел меньше всего, это встречи с Вегейром в чертогах сна. Но отец решил иначе, бесцеремонно ворвавшись в сновидение. Солнечный луг, который привиделся Атли, окутало туманом, вокруг выросли каменные своды замка, а за спиной Вегейра, восседающего на троне, высилась мраморная статуя Великого Волка.
– Мои соглядатаи доносят тревожные вести. Что у вас там происходит? – недовольно начал король, опуская приветствие. – Решил напоследок поучаствовать в войне?
Атли устало взглянул на отца. У него не было сил ни злиться на него, ни бояться.
– В прошлую встречу тебе было на меня плевать. Проснулась отцовская любовь?
Вегейр промолчал.
– Ты сумел выбраться из плена. Поздравляю, – наконец сухо сказал он. – Возможно, в конце концов из тебя выйдет что-то толковое.
«Что-то толковое». Атли скривился.
– Выиграй завтрашнее сражение, сын, и возвращайся домой, – бросил Вегейр.
Атли удивился такой перемене, но не подал виду.
– Я не вернусь, – пожал плечами он.
Отец нахмурил брови, поднялся с трона и в одно мгновение оказался возле Атли.
– Ты, кажется, не расслышал меня, щенок. Я велел тебе вернуться домой. Это приказ! – проревел он.
Атли отступил, ожидая приступа боли, так случалось каждый раз, стоило ослушаться приказа и разозлить вожака. Но ничего не произошло. Совсем ничего. Слова Вегейра, наполненные древней магией раньше… теперь оказались просто словами.
– Я не вернусь, – повторил Атли, сам не веря, что говорит это.
Лицо Вегейра вытянулось. Он зарычал, глаза вспыхнули золотом, руки обросли белой шерстью, и он бросился на сына. Когти сомкнулись на горле Атли, и он спиной врезался в мраморный пол. Плиты треснули.
– Ты смеешь мне перечить, щенок?!
Атли захрипел, изогнулся, частично обращаясь, и вонзил когти отцу в бок. Вегейр вскрикнул и отпрянул, скорее от неожиданности, чем от боли, но этого хватило, чтобы Атли вскочил на ноги, и теперь уже его покрытая шерстью рука держала отца за горло.
– Я. Не. Вернусь, – прорычал Атли, выделяя каждое слово.
Вегейр с нескрываемым ужасом смотрел на него, и казалось, не мог пошевелиться. Больше не он был хозяином чертогов сна. Им стал Атли.
– А теперь убирайся из моей головы! – рявкнул Атли и отшвырнул от себя отца. – И не смей мне больше приказывать!
Вегейр рухнул на пол, медленно поднялся на ноги и исчез, напоследок одарив сына кривой улыбкой.
Атли с Лелем сидели у костра и наблюдали за тем, как медленно светлеет небо. Ещё немного, и лагерь начнёт просыпаться, воины отправятся на указанные позиции, готовясь к столкновению. Вдалеке начали петь первые птахи, знаменуя приход нового дня.
– Будь осторожен сегодня, – сказал Атли.
– Ты тоже, – отозвался Лель, помолчал немного и добавил: – Если я не преуспею и битва всё же состоится, не дай истории повториться. Сделай всё, чтобы заключить честный мир, чтобы никто больше не прятался в горах и лесах, дрожа от страха, чтобы больше не было лжи и ненависти.
– Мы сделаем это вместе. Ты обещал, что я не буду один, помнишь? – Атли печально улыбнулся. – Вместе начнём всё сначала. Построим новую Гвардию, без обманов и тёмных тайн. На этот раз мы всё сделаем правильно. Все мы.
Лель улыбнулся в ответ и взял его за руку:
– Я тебе верю.
Атли благодарно кивнул и сжал его ладонь, тёплую и мягкую, будившую в нём лучшее и помогавшую принять худшее в себе.
Из шатра вышли Василиса и Кирши, заспанные и помятые, но уже в полной готовности, обвешанные оружием. И молча сели рядом. Василиса зевала, Кирши потягивался, хрустя суставами. Лель продолжал держать Атли за руку.
Волк внутри призывно завыл, приветствуя свою маленькую стаю. И все, будто услышав его голос, повернули головы. И в этот момент в груди у Атли что-то оборвалось. Невидимая цепь, что связывала его с отцом, натянулась и лопнула, и он охнул, схватившись за грудь. Волк отряхнулся и выпрямился в полный рост. Ему больше не нужен был вожак. Наконец Волк отыскал свою собственную стаю.
