– Многие ошибочно думают, что чары земли требуют невозмутимости и какой-то невероятной сосредоточенности. Они пытаются подавить свои эмоции, заглушить их, потому что и земля молчалива и недвижима. Но так ли это? Ошибка всех новичков – думать, что земля тиха и мертва. Почувствуй, услышь её. Там, под верхним слоем почвы, земля дышит, в ней бурлит жизнь. Корни медленно ползут вглубь, черви и насекомые копошатся в её недрах, шумят подземные воды, а где-то в глубине бьётся горячее сердце, что гонит лаву. Земля – это средоточие всех стихий, их начало и продолжение. Не пытайся загнать свои чувства и вытеснить мысли, прими их и сделай своей частью, пусть они лишь станут тише, укутанные в твоё спокойствие.
Василиса открыла глаза:
– Это очень красиво, но я ничего не слышу.
– Магия была для тебя всем. – Лель доверительно заглянул чародейке в глаза. – Она была твоей опорой, но она же причинила тебе страшную боль. Она сделала тебя жертвой. Не будь в тебе магии, ты бы ни оказалась на том алтаре, не стала бы игрушкой Морены, не осталась бы совсем одна в чужом для тебя мире. Тебе бы не было больно.
Василиса сжала челюсти. В носу защипало. Не было бы шрамов, чёрных пальцев, пророчества, не было бы клятвы верности, она не попала бы в руки Финиста, и он не сделал бы с ней всех тех вещей… На глаза навернулись слёзы, и Василиса быстро заморгала, отгоняя их.
– Не отмахивайся от своей боли. – Лель взял её за руку и ласково заглянул в глаза. – Всё, что было с тобой тогда, всё, о чём я знаю и о чём не знаю, – всё это было ужасно, несправедливо, страшно. Не прячь эту боль и не гони. Она – тоже часть тебя, важная часть. Она может быть магией, освободи её. – Лель раскрыл ладонь Василисы и прижал к земле, накрыв своей. – Ты была беззащитна. Одинока. Потеряна. Все покинули тебя, а ты покинула магию, чтобы защититься от той боли, от которой могла. Теперь ты свободна. Тебе больше не нужно защищаться. Ты больше не одна. Магия – твоя магия – тебе не враг.
Василиса тупо смотрела на их с Лелем сцепленные ладони, слёзы градом лились на землю, впитываясь и исчезая, становясь частью почвы. Лель подтолкнул, совсем немного, его чары защекотали кожу, и в Василисе что-то щёлкнуло. Земля заговорила. Зашумела, зашуршала жизнью, древним, могучим гулом проходя сквозь всё тело. Страх липким холодом пробежал по спине, и Василиса задрожала.
– Магия могущественна и сильна. – Голос Леля стал тихим и вкрадчивым. – Она может разрушать, а может рождать нечто прекрасное.
Он приподнял ладонь Василисы, и под ней медленно распрямился цветок одуванчика.
– Кто-то думает, что боль учит нас бояться. А я думаю, что боль учит нас беречь от неё других.
Василиса смотрела на яркий цветок, повернувший к ней свою жёлтую голову, и не верила своим глазам. Повела пальцами, чары узлом стянулись в сердце, и одуванчик ещё немного подрос, распуская новые листочки.
– Это ты сделал? – спросила она. Сердце кольнуло, Василиса охнула, гул умолк, чары рассеялись, и одуванчик поник.
– Мы сделали это вместе, – улыбнулся Лель. – Следующий ты вырастишь сама. Когда придёт время.
Ужин в тот вечер вышел на удивление весёлым и шумным. Напряжение, сперва витавшее над столом, исчезло к третьей кружке мёда.
– Пришлось сказать, что Атли – моя жена! – рассказывал Лель под общий одобрительный смех.
– Жаль, я этого не видел. – Даже Кирши улыбался, глядя на пунцового до кончиков ушей Атли. – Может, примеришь медальон?
– Обойдёшься, – скорчил рожу тот и пригубил мёда. – Мне одного шутника достаточно.
– А я, – Василиса громко поставила кружку на стол, – в одном из миров встретила говорящего коня! Правда, я так и не поняла, он взаправду говорил или дело всё же было в грибах…
Все засмеялись. И Василиса хохотала, и любовалась улыбкой Кирши, и наслаждалась тихим смехом Леля, и отмечала, как забавно от смеха морщит нос Атли. Ей было и тепло, и хорошо так, как не было уже очень и очень давно. Сохранить бы этот момент, вобрать в память и возвращаться, возвращаться, возвращаться. Хотя зачем возвращаться? Василиса обвела весёлым взглядом троих своих спутников и решила, что таких моментов в их жизни должно стать гораздо больше. Не важно, что с ними случится и куда их заведут судьба, пророчества или злые силы, они должны продолжать радоваться, должны смеяться, должны жить.
Кружки встретились, расплёскивая мёд на стол. Напиток обдал сладостью язык и согрел грудь. Василиса, уставшая после занятий, разомлела и раскраснелась. Вскоре комната стала ей мала, и чародейку потянуло на свежий воздух.
Пока Лель показывал Атли с Кирши фокусы, заставляя веник зеленеть и цвести, Василиса улизнула из кухни и направилась к заднему двору – так они стали называть прогалину, на которой упражнялись с мечами.
Атли заметил, как Кирши тенью выскользнул из кухни вслед за Василисой. Под рёбра кольнуло, но он заставил себя отмахнуться от этого чувства и повернулся к Лелю.
– Кажется, им не понравились мои фокусы, – хихикнул Лель, отставляя в сторону веник, покрытый мелкими жёлтыми цветами.
