Яровид почтительно склонил голову. Дарен только кивнул в ответ и решительным шагом направился к выходу.
Ужинали в трактире на постоялом дворе. Для Милы даже поставили отдельную тарелку, чтобы она могла есть вместе со всеми.
– Вот это наш царь! – воскликнул Умил, поднимая кружку с мёдом. – Ловко ты его!
– Хорошо, что до драки не дошло. А то магов у нас всего двое, – хихикнула Люба. – Хотя Дробн кого хочешь и без магии уложит, а вот Торчин даже блоху обидеть боится.
– Ничего я не боюсь. Просто моё дело помогать, а не калечить.
– Да ты хоть знаешь, с какой стороны нож брать? Такой неженка, – продолжила дразниться Люба.
– Ещё одно слово, и мозоли свои сама лечить будешь.
Мила с интересом наблюдала за их перепалкой, когда рука Дарена легла ей на спину, привлекая внимание. Хвост сам собой застучал по лавке.
– Спасибо за карту, – шепнул царевич. – Ты очень помогла.
Мила смущённо потупила взор, продолжая молотить хвостом. Дарен рассмеялся, мило сощурившись, и, потрепав лисицу между ушей, быстро чмокнул в нос.
Мила взвизгнула, отпрыгнула будто ошпаренная и с жутким грохотом рухнула с лавки. Вся таверна замолчала, ошеломлённо уставившись на лисицу.
– О! Голая баба! – крикнул кто-то. Мужики заорали и заулюлюкали.
Мила, ошалело глядя по сторонам, закрылась руками, не зная, что делать, вскочила и бросилась прочь из трактира.
Неслась, не разбирая дороги, напуганная так, что едва могла дышать, слышать и видеть. Мир трясся и мелькал огнями, в ушах шумела кровь, ноги скользили по уличной грязи, люди шарахались в стороны, а Мила, пугаясь всё больше, шарахалась от них. На одном из поворотов она поскользнулась и рухнула в грязь. Какой-то мужик потянул к ней руки, но Мила в ужасе закричала, пнула его ногой и, кое-как поднявшись, побежала дальше.
– Ах ты ж шлюха! – понеслось ей вслед, и Мила вся сжалась, ускоряя бег.
Забившись в какую-то подворотню, где воняло мочой и мусором, Мила спряталась за ящиками и затаилась, дрожа от холода и страха. Что произошло? Что случилось? Почему… Она… Ей чудится, ей просто чудится. Мила обхватила голову руками, зажмурилась и закачалась из стороны в сторону, стараясь хоть немного успокоиться.
– Помогите… – прошептала она и едва не сошла с ума от звука собственного голоса, который почти успела забыть. – Помогите…
– Куда-то сюда забежала, мужики, клянусь, – послышался голос, и Мила замерла, вжавшись в стену.
– Баба? Нагишом? Да ты небось опять перепил? – гоготнул второй.
– Да небось из «цветника» новая шлюха сбежала, – предположил третий голос.
– Пнула меня, сука, – первый явно приближался, а у Милы внутри всё сжалось от страха. – А я ж ей подсобить хотел.
– Ща мы ей все подсобим.
– Эй, молодцы! – От голоса Любы Мила облегчённо заскулила. – А ну-ка ушлёпали отсюда!
– Девушка с нами, – добавил Дарен. – Уходите, если не хотите неприятностей.
– Ваша шлюха? – шмыгнул носом первый мужик.
– Боги, вы других слов не знаете? – цыкнула Люба. – Вон пошли!
Мужики заворчали, но послушались. Трём пьяницам тягаться с четырьмя вооружёнными воинами было не по силам даже при всём желании, а потому они бодро зашлёпали прочь.
– Мила? – позвал Дарен, приближаясь к ящикам, за которыми она пряталась. – Всё хорошо, ты можешь выйти. Если боишься, давай я передам тебе плащ, чтобы ты могла укрыться.
Мила выглянула. Её всё ещё потряхивало, но больше она не боялась, тело снова покрывала густая рыжая шерсть, а все четыре лапы уверенно стояли на земле.
Василиса проснулась от того, что Кирши обхватил её рукой за талию и притянул к себе. Его дыхание защекотало затылок, вызвав волну озорных мурашек, и Василиса поёжилась. Её наполняло тихое, боязливое счастье. Она будто бы наконец начала заново собирать себя по кусочкам, шаг за шагом выбиралась из темноты, в которой оказалась с той самой минуты, когда умерла. Чужие миры остались позади, отступили в прошлое Финист, Белогор, одиночество, страх. Василиса наконец принадлежала самой себе. Кто бы мог подумать, что спокойствие придёт к ней здесь, в Тёмном Лесу, в месте, где когда-то она сделала свой последний вдох.
Василиса развернулась и прильнула к груди Кирши, кутаясь в сонное тепло его тела. Он шумно выдохнул ей в макушку и пробормотал что-то невнятное.
