По свидетельству ученых-исследователей древнего иудаизма, как, например, профессора Шарля Пикар, иудеи веровали, что их бог-Саваоф-Яхве-Иегова любит запах крови и паленого человеческого мяса. Иерусалимский храм был, согласно древнеиудейскому писанию, грандиозной бойней всех времен: пол его так был залит кровью приносимых в жертву животных, что жрецы ходили "по щиколотку в крови" и принуждены были "приподнимать края одежды". Традиции этого кровавого культа дошли до нашего времени в виде ритуального убоя скота. Как известно, правоверный иудей ест только кошерное мясо, т.е. мясо животных, умерщвленных особым, до мельчайших подробностей установленным способом. Убой этот, при котором животное, поддерживаемое в стоячем положении, медленно истекает кровью под ударами особых колющих орудий, сам по себе является отвратительной жестокостью. Но примечательно то, что ритуальный убой, за право которого иудеи во всех странах своего рассеяния борются с необычайным упорством, до сего дня полностью сохранил значение религиозного жертвоприношения, ибо самое сильное истечение гавваха происходит во время кровоизлияния. Резники, приставленные синагогой к этому кровавому колдовству, отнюдь не простые мясники, а служители культа, и весь этот жуткий ритуал сопровождается чтением особых молитв и заклинаний. В одной из статей писателя-публициста и христианского философа Василия Васильевича Розанова /1856-1918/ описывается убой скота на иудейской бойне со слов русского врача-ветеринара: "При мне производился убой овец, телят и годовалых бычков...Бросалось в глаза, что я вижу не убой скота, а какое-то священнодействие... библейское жертвоприношение. Передо мной были не просто мясники, а священнослужители, роли которых были строго распределены. Главная роль принадлежала резнику, вооруженному колющим орудием; ему помогали ряд прислужников: они держали убойный скот, поддерживая его в стоячем положении, другие... зажимали животному рот, третьи собирали кровь в жертвенные сосуды;.. наконец, четвертые держали священные книги, по которым читались молитвы и производилось ритуальное священнодействие... Убой скота поражал жестокостью и изуверством... Резник, вооруженный в одной руке длинным, в поларшина ножом с узким лезвием,.. в другой длинным, вершков шести шилом, спокойно, медленно, рассчитанно наносил животному глубокие колющие раны, действуя попеременно названными орудиями. При этом каждый удар проверялся по книге, которую мальчик держал раскрытой перед резником... Первые удары производились животному в голову, затем в шею... Животное вздрагивало, пробовало вырваться, пыталось мычать, но было бессильно: ноги были связаны, кроме того его плотно держали трое дюжих прислужников, четвертый же зажимал рот... получались лишь глухие, задушенные, хриплые звуки. Каждый удар сопровождался струйкой крови,... из одних ран она слегка сочилась, тогда как из других она давала целый фонтан... Затем наступила пауза, несомненно, короткая, но мне она показалась вечностью; в этот промежуток времени вытачивалась кровь... По окончании следовали дальнейшие, также рассчитанные, спокойные удары, прерывавшиеся чтением молитв. Эти уколы давали уже очень мало крови или вовсе не давали ее... По нанесении этих ударов, животное переворачивали на спину, причем ему наносился последний, заключительный удар..."
Описание этого садистского ритуала свидетельствует о том, что иудейскому племенному божку Саваофу-Иегове-Яхве необходимо не простое умерщвление скота, не простое оглушение животного и даже не получение как можно большего количества крови при этом, а медленное убиение жертвы с таким расчетом, чтобы, сохраняя ей полное сознание, причинить максимальное страдание, обеспечить длительное переживание всего этого ужаса, что и создает наиболее сильное истечение гавваха.
