Кто-то из бессмертных хотел заново наполнить его бокал, но Альен сделал это сам — налил до краёв, до хрустального ободка с узором из серебряных звёзд; такого он ещё ни разу себе не позволил. Какой-то кураж отчаяния ударил его в затылок. Закрыть разрыв, открыть разрыв… Побороть тауриллиан или поддержать… И там, и там он будет виновен, солжёт перед другими и перед собой. Так какой, к Хаосу, во всём это смысл?…
— Тааль-Шийи! — громко сказал Поэт, и Альен, вздрогнув, оторвался от залпом выпитого бокала. Напиток обжёг ему горло.
Он с неприятным замиранием ждал прихода Сен-Ти-Йи, но Тааль появилась в одиночестве. Значит, обряд возвращения тауриллиан в прежнее тело ещё не завершён… Тем лучше.
Тааль — такая же худенькая и… блёклая? — стояла возле одного из столов, неловко переминаясь с ноги на ногу. Тауриллиан уложили ей волосы и переодели во что-то более яркое, но сотворить из неё красавицу было не в их власти. Впрочем, на этот раз он заметил, что глаза у неё серые, и их оттенок до саднящей боли меж рёбер напомнил Фиенни.
Этого ещё не хватало…
Альен встал и поклонился, проклиная себя за неуместную придворную галантность — а может, наоборот, за её нехватку. Эта девочка много перенесла, вплоть до полного превращения тела. Он мог представить, чары какой мощи необходимы для этого: вызывает уважение, что она вообще выдержала.
И то, что ей удалось вмешаться в его сны и не сойти с ума, — тоже вызывает уважение.
Тааль долго краснела и не решалась поднять глаза, а потом посмотрела прямо на него — с обезоруживающей смелостью и прямотой, как птицы смотрят на солнце. Один этот взгляд, пожалуй, рассказал о ней больше, чем все объяснения тауриллиан.
— Я рад знакомству, — сказал он на ти'аргском — и, подумав, повторил на языке Отражений. Кто знает, смогут ли они хотя бы поговорить?… Но Тааль улыбнулась и ответила:
— Я тоже.
— Меня зовут Альен.
— Я знаю Ваше имя… Лорд Тоури, — она старательно воспроизвела чужеземный титул, ничего не значащий для неё. Альен немного удивился.
— Я не лорд… И можно на «ты».
Ривэн фыркнул в блюдо с сыром — вспомнил, очевидно, их странное знакомство. Альен мстительно кивнул на него.
— Это мой друг, Ривэн. И он совершенно не умеет вести себя за столом.
Беспредельно смутившись, Ривэн пробормотал что-то вроде «миледи». Тааль оглядела его с искренним интересом, как нечто крайне важное для себя.
— Я счастлива увидеть Вашего… твоего друга, Альен. Во снах ты всегда был один.
Альен только сейчас заметил, что тауриллиан во всех концах залы с разной степенью наглости прислушиваются к их словам. Беседы и трапезы они при этом, конечно, не прерывали; Тиль вообще расчёсывала свои роскошные волосы, разбрасывая искры по алому шёлку. Он выдавил улыбку.
Зачем она упоминает при них сны о разрыве? Что это — глупость или доверие?…
— Ну, в моих снах у тебя иногда были крылья.
Тааль опечалилась.
— О, не так давно они были и вправду… Но ты в моих снах был именно таким, как сейчас.
Отчего-то опять покраснев, она села рядом с Ривэном. Тааль избегала Поэта — ясно, почему; мог бы хоть обвязаться чем-нибудь, — с нервным смешком Альен подумал это тоном старой брюзгливой поварихи из Кинбралана, неумолимой блюстительницы нравов… Бессмертный же, сияя улыбкой, уже собрался отойти, но, к сожалению, передумал:
— Полагаю, Вам есть что обсудить. Тааль-Шийи — тоже наша почётная гостья, Повелитель Хаоса. Она прошла долгий и опасный путь, чтобы доказать нам, какие мы бессердечные, отвратительные тираны. Как мы пленим её сородичей, майтэ, и других жителей Обетованного, дабы ввергнуть их в вечное рабство… Духи ветра, земли и огня, чью исконную власть нам никогда не приходило в голову оспаривать, поведали ей об этом.
Речь Поэта изначально сопровождали частые смешки, здесь же она прервалась общим звонким хохотом. Тааль совсем поникла, даже не пытаясь возражать и не прикасаясь к пище. Смех бессмертных завораживал и заражал — как всё в них; но у Альена свело скулы от злости.
— Что ж, не вижу, чтобы она хоть в чём-то ошиблась, досточтимые тауриллиан.
Наступила тишина. Ривэн перестал дышать и глазами показал на нож боуги, торчавший из-под одежды Альена; он покачал головой. Вряд ли им придётся защищаться. Это был очередной ход в игре — дерзость, допущенная вполне сознательно; кому, как не тауриллиан, понять?…
— Очнувшись от магического сна, наша гостья уже убедилась, что все её сородичи живы и здоровы, — осклабился Цидиус, отодвигая белую морду от куска сочного мяса. — Как и боуги, морской народ, кентавры и все прочие… Мы заботимся об их благополучии, не вмешиваемся в их внутренние дела, не принуждаем к работе, не проводим над ними тёмных ритуалов. Всё, что от них требуется, — раз в день прикоснуться к зачарованной сфере, к Источнику. Повелитель Хаоса должен знать, о чём речь.
Альен кивнул. Возразить тут, в самом деле, было нечего.
