Сен-Ти-Йи-старуха, шаркая, приблизилась и, как заворожённая, протянула руку к собственному неподвижному лицу. Интересно, что она сейчас чувствует? Поэт, видимо задавшись тем же вопросом, полез за своим пером.
— Рога? — прошептал Ривэн, приподняв голову к самому уху Альена. — И третий глаз во лбу?… Знаешь, она даже в образе миншийской бабки пугает меня меньше.
Альен невольно улыбнулся. Он сосредоточенно прощупывал этот зал Даром, чтобы обнаружить разрыв. Хаос в нём оставался таким же напряжённым, чувствуя заветную прореху в ткани Обетованного; но ничего, кроме этого дразнящего напряжения, не определялось точнее. Это раздражало и в то же время приковывало Альена; в Академии так бывало с теми математическими задачками, что не сразу ему давались. Он брал их с боя, как воители берут крепости.
— Неужели не оценил?…
— Да нет, красивая, конечно, — поспешно ответил Ривэн, смешавшись под пытливым взглядом Поэта. — Просто очень уж…
— Не похожа на человека. Я понял.
Тааль вздохнула во сне, а потом медленно подняла руку и обвила шею Альена — с лаской, дозволенной лишь родственнице или возлюбленной. Пальцы у неё были такие же прохладные и слабые, как во снах.
Его, как некроманта со сложным прошлым, мерзким характером и даром Повелителя Хаоса, мало что могло смутить. Но сейчас он смутился вполне искренне.
Ещё и руку никак не убрать — разве что просить Ривэна… Смешно.
— Мы оставим её здесь, волшебник, — не оборачиваясь, проскрипела Сен-Ти-Йи. — Здесь Тааль-Шийи должна провести свой сон, возле моего тела. Потом я вернусь в него… Не спрашивай, почему: мне просто так хочется. Может, позже поймёшь.
Надо же, сколько надменности…
— Капризы всемогущих бессмертных? — едко уточнил Альен. — Что ж, я оставлю девушку здесь, если ей не опасно быть так близко к разрыву. Но вы всё ещё не показали мне его.
— Он здесь, — сумрачно сказала Мельпомена. — Прямо здесь, открывается навстречу тебе… Ты просто не прислушиваешься.
— Он научится прислушиваться, — старуха с полудетской улыбкой дотронулась до лодыжки спящей златоволосой женщины. Альен заметил, что сухая ладонь дрожит. — Всему своё время… Закрыть разрыв ты всегда успеешь, Альен Тоури, хотя для этого тоже необходим ряд условий. А вот открыть…
— Я не собираюсь открывать его, — быстро сказал Альен, увидев, как румянец сбежал со щёк Ривэна, испачканных пылью и копотью с факелов из подземелья. Сен-Ти-Йи поморщилась.
— Ты поклялся выслушать нас. Дал обет.
Увы, она права. И, что самое отвратительное, он даже не чувствует себя по-настоящему виноватым… Не глядя на Ривэна, Альен кивнул и осторожно положил Тааль в вихрь энергии рядом с телом Сен-Ти-Йи. Разноцветные потоки Силы подхватили и удержали её.
Так ли страшно, если он просто узнает?…
— Я помню. И что же нужно, чтобы открыть разрыв, бессмертная?
— О, это очень красивая история! — воскликнул Поэт, с воодушевлением прижав руки к голой груди. На золоте кожи тут же проступила новая чернильная татуировка-строка. — Ты когда-нибудь слышал об Узах Альвеох?…
Утром Альен скорее очнулся, чем проснулся: так неспокойно он не спал уже давно. Солнце било в стрельчатое окно его просто обставленной, но удобной комнаты. Ещё из этого окна были видны кипарисы, озеро с плакучей ивой на берегу (далеко внизу) и золотая стена напротив…
Альен втянул в себя воздух и улыбнулся, мысленно наплевав на головную боль: аромат той же вездесущей магии, тонкий, будто у жасмина… Он в Эанвалле. Они добрались.
Поэт заявил, что Золотой Храм сам выбирает достойных в нём остановиться — и «подстраивается» под них, порождая нужное место для жилья… Альен с трудом представлял, как работает такая магия и сколько ей тысячелетий. Но, увидев комнатку, созданную Эанвалле лично для него, понял, о чём шла речь. Деревянная мебель, полумрак, большой письменный стол — что ещё нужно, в самом-то деле?… Альен никогда не питал слабости к роскошным интерьерам. Особенно если учесть, что он собрался проводить здесь не так уж много времени…
Половину ночи, ощупывая глазами темноту в попытках заснуть, Альен развлекался тем, что предполагал, какое жильё Храм предоставил бы каждому из его знакомых. Занятно бы узнать, сколько места для еды и вина предложили бы вельможному Люв-Эйху и каким лесом плесени заросли бы стены у Нитлота…
И какими пыточными орудиями Золотой Храм одарил бы Хелт. Вот в этом выборе Альен не без удовольствия поучаствовал бы лично.
Из головы у него не выходил рассказ Сен-Ти-Йи и Мельпомены (вчера они даже перебивали друг друга — редкостное зрелище; но тональность легенды из-за этого теряла ровность, так что Альен предпочёл бы услышать её от Поэта). Узы Альвеох. Древней царицы из другого мира, которая отважилась просить у Порядка и Хаоса то, что не положено смертным… Царицы разумного осиного роя.
