Венсор потерянно молчал. Так много открыли ему последние слова огетэрина: «Спасение цивилизации, греолы, сеперомы, подводный город Ратт-ви-Аталам!» — последнее, пожалуй, ошарашило его почище любых сеперомов, о существовании которых он знал. Услышав о подводном городе, он испытал постыдное облегчение — ведь и он мог рассчитывать на место на этом «плоту». Обменять журавля на синицу — миф о уинокровых заро, на реальный шанс на спасение. Погрузившись в безмолвное раздумье, кеэнтор попытался облизнуть языком губы, но он был сух. Ужасно хотелось пить.
— Учитывая все сопряженные с этим сложности, — вдохновенно продолжал Шайк Реазур, — Сулойам изначально намеревались действовать более надёжно, но внесённые коррективы вынудили нас ускорить развитие событий и пойти на некоторые риски, которых при ином раскладе мы постарались бы избежать. Да, мы сотворили чудо, кеэнтор. Но вот беда… О Ихольар, — он всплеснул руками и обратил взор к ночному небу, отчётливо просматривающемуся сквозь, до блеска отполированный коралловый купол, — так бывает всегда!… Беда, хоть мы её и ждём, имеет обыкновение заявляться раньше, чем её ожидают… Было бы у нас в запасе лет десять-пятнадцать… — Он замолчал, потёр пальцами виски. — К сожалению, у нас есть только один год, и мы должны успеть… Нам нужна ваша помощь, кеэнтор, именно поэтому мы здесь. Во имя спасения нашей цивилизации мы готовы и будем платить: золотом, галиором, нашими женщинами, детьми, нашими жизнями, в конце концов, — всем…
На несколько секунд в комнате повисла гробовая тишина, и, погруженный в размышления Венсор ра'Хон услышал собственное дыхание. Что-то надломилось в его душе: — «Что происходит, не пойму? Где дух сулойам? Где тот ортодокс, которого я ожидал увидеть в новом огетэрине?» — да что тут говорить он и сам чувствовал некую двойственность, будучи одновременно человеком, которого просят о том же, за что он готов отдать большую часть всего, что имел сам.
— Я могу предложить вам сменить обстановку и побеседовать об этом за чашечкой гонхару? — неожиданно мягко предложил Шайк Реазур. — Слышал, вы являетесь поклонником этого божественного напитка.
Венсор подумал немного, вернее сделал вид, что думает, и кивнул, соглашаясь.
— Но для начала… поймите меня правильно, кеэнтор, я хотел бы заручиться обещанием, что всё вами увиденное останется в тайне… — огетэрин сделал небольшую паузу, нужную для осмысления им сказанного. После чего спросил: — Вы готовы идти со мной, ваше Святейшество?
Венсор оценивающе посмотрел во вновь улыбающиеся глаза Шайка Реазура, и понял, что вопрос был, по сути, не вопросом, а предупреждением, или, в случае нарушения тайны, приговором. Он заколебался, не зная, верить ли словам огетэрина, а если верить, то что делать дальше. Он хоть и был Высшим кнуром Текантула — имел внушительную личную охрану и целую армию кнуров, но жить в страхе, ожидая удара в спину или стрелу хаггорратского убийцы не собирался. Всем на Ганисе было известно, что «рыбники» мстительны и измен не прощают.
«Я тоже сейчас очень мстительный, — подумал Венсор, невольно припоминая «предательство» Левиора, а именно так он расценивал невыполнение своей воли. — Найду гадёныша и…»
— Да, я готов, — ответил он, наконец утвердившись в принятом решении. — Обещаю хранить в тайне все, что вы мне покажете.
— Верите, не верите, а дядька Дисаро, — Кинк ткнул в Левиора пальцем, — в молодости тоже хотел в сулойам пойти…
— Хо-хо! — сверкнул глазом толстогубый.
— Смейся-смейся! — Левиор изобразил обиду.
— Чего, правда? — встрепенулся орлиноносый Гелд, до этого дремавший, опустив голову на скрещенные руки.
— Было дело, — пьяно замурлыкал Левиор, наполняя плошку вином. — Хотел. Да я и сейчас могу…
— Спорим, — хряпнул ладонью по столу орлиноносый и просипел: — что слабо тебе?
— Мне?
— А заставьте его, дядька Гелд, по проигрышу подстричься, как вы! — восторженно воскликнул Кинк и якобы с надеждой на предстоящее веселье заглянул в мутные глаза орлиноносого. — И пусть неделю в вашем шочерсе ходит, не снимая. А вы в его одеждах пощеголяете. Пусть поймёт, что сулойам — это ему не хухры-мухры! А то: мне и сейчас не слабо, видите ли! Заставьте! Вот смехотища-то будет, дядька Гелд! А?
— Ну нет. Во-первых, мой шочерс на него не налезет — глянь плечищи какие, — а во-вторых, это не наказание…
Кинк как бы невзначай ткнул орлиноносого в бок и кивнул в сторону толстогубого.
— Да? — брови жреца поползли на лоб. — Да! — блажно оживился он. — Шочерс Прева-то ему в самый раз… ну разе шо коленки снизу торчать будут. Опять же Прев его стирает раз в полгода, а потому и несёт от него, как от козла. Вот и наказаньице твоему Дисаро!
— Ты совсем сдурел, окрок… тьфу ты, отрок! — бешено завращал глазами толстогубый Прев. — Чтоб тебя Гальм… галь… гальронмо…
— Гальмонорокимун! — подсказал Левиор. Он выпил вина и подмигнул Кинку: молодца, малявка! Давай продолжай в том же духе!
— Он самый! Чтоб прибрал тебя… он, — говоря это, Прев экстатически закатывал глаза и качал головой, будто бычок, отгоняющий слепня.
