Каким-то немыслимым образом Крэч сумел-таки выпростать правую руку и упёрся пяткой ладони противнику в подбородок.
Лесоруб взревел, расцепил руки, ударил сперва справа, затем слева, попытался достать головой — не вышло…
Они покатились вниз по склону, всё быстрее и быстрее, то и дело натыкаясь на камни и коряги. Мир вокруг вращался с безумной скоростью. Удар. Вспышка. Толчок. Удар. Небытие…
…Ещё не до конца осознав, что жив и пришёл в себя, Крэч понял, что скользит на брюхе к краю обрыва. Руки его скребли грязь, цепляясь за камни, соскальзывая и выворачивая из земли мелкие. Но вот, наконец, дииоровые пальцы сомкнулись на древесном корне, торчавшем у самого края ущелья.
— Мама! — охнул он и закачался в воздухе, судорожно глотая обжигающе холодный грозовой воздух. Он не успел опомниться от ощущения неминуемой смерти, как на него обрушился новый удар и уши заложило от истошного вопля пролетевшего мимо Лесоруба:
— А-а-а-а!!!
Суставы Крэча хрустнули, когда пальцы вартарца крепко сомкнулись на его лодыжках.
Раненая рука теряла чувствительность, Крэч намертво впился в корягу, но перепачканная в крови и грязи ладонь неотвратимо скользила по корню. Сил почти не осталось, о том, чтобы подтянуться наверх, на вершину обрыва, не могло быть и речи.
«Вот где пожалеешь, что не родился осьминогом».
Он глянул вниз. Широкая ухмылка расплылась по заляпанному своей и чужой кровью лицу Лесоруба.
— Вместе сдохнем, — прохрипел тот.
Вскоре пальцам стало почти не за что держаться, вдобавок Лесоруб, видимо уже попрощавшийся с жизнью, принялся раскачиваться из стороны в сторону, вознамерившись утащить Крэча за собой.
«Он же не отпустит, если я попрошу?» — было последним, что Древорук успел подумать, прежде чем дииоровые пальцы скользнули по жирному от грязи корню и мир стремительно завертелся перед глазами…
Сароллат — затмение Сароса, некогда полное, но в последние семь веков «кольцевое». Суть явления состоит в том, что по мере приближения Сароса Оллат перестал перекрывать собой постепенно возросшую звезду. Вследствие чего на протяжении нескольких сот лет образовывался так называемый эффект «бублика», где телом «бублика» являются края Сароса, а «отверстием» — Оллат. С первым Сароллатом связывают такие события, как извержения вулкана Шэр-Так в 531 году и обрушение вершины Сохавии, что повлекло за собой разрушение нагорной части Витиама.
Новоявленный огетэрин был весьма приятным человеком: высокий брюнет, почти без седины в волосах, лет шестидесяти от роду, с крупными чертами лица, вислым носом и широко поставленными чайными глазами. Спокойный и уравновешенный, он говорил проникновенным мягким голосом, который хотелось слушать:
— Да не сочтет меня неучтивым, Светлейший, — произнёс Шайк Реазур, улыбкой демонстрируя щербину в крупных белоснежных зубах, — мы могли бы побеседовать об одном очень важном для сулойам деле?
— О да, огетэрин, безусловно. — Венсор предполагал, что должно произойти нечто подобное: заверения в дружбе, и поддержке, — без всего этого не мог просуществовать ни один союз. Он готов был поддержать нового огетэрина и, разумеется, в праве был рассчитывать на такое же отношение с его стороны. «Для этого я здесь! Но только глупец рискнёт предположить, что мы станем настоящими друзьями».
— Прошу, обойдемся без формальностей. Если можно, зовите меня просто Реазур, или — градд Реазур, если угодно. Я ещё не привык к этому высокому — «Огетэрин»!
— Позвольте тогда — сиорий?
— О, нет-нет, — с простодушной улыбкой произнес огетэрин, — «сиории» — это у вас в Империи, у нас все поголовно «градды».
— Хорошо, градд Реазур, тогда и вы зовите меня просто кеэнтором или граддом Венсором.
Шайк Реазур кивнул.
— Разговор не короток, кеэнтор, и если вы устали от дел, могу предложить вам встретиться завтра, после обеда. Раньше, извините, у меня неотложные дела.
— Я готов сейчас — привык работать много и допоздна. Но ваши гости…
— Мы им интересны, так же, как и они нам. — Огетэрин сделал приглашающий жест рукой. — Прошу вас, кеэнтор, идёмте со мной. Я хочу вам кое-что показать.
Миновав несколько пустых залов и поднявшись на три пролёта по лестнице, они оказались перед высокой двустворчатой дверью с причудливыми давлеными узорами в центре и по углам.
— Мы у цели, — вкрадчиво промурлыкал огетэрин и потянул на себя резную ручку.
