— Они могут быть опасны, — предупредил Кинк у него за спиной.
Стражи порядка долго и с подозрением смотрели на широкоплечего сулойам, что нёс посох, будто он не жрец, а боец на шестах, на его однорукого служку и корноухого ослика, которого тот вёл под уздцы. Наконец Ухо спросил:
— Куда такие? — голос его и принятая поза не двузначно указывали на то, что стражник прилично пьян, а посему видимо и не заметил, что задал не один вопрос, а два, вернее полтора.
Левиор скинул капюшон, снял с плеча посох и не ткнул его кованым наконечником в грязь (как это сделал бы любой из присутствующих) а аккуратно опустил на мысок сапога, выглядывающего из-под жреческого балахона; демонстрируя присущее всем Белым жрецам благодушие, мужчина приложил ладонь к груди.
— Здоровья и блага вам. Брат Дисаро. В Сур-Дабрил, — учтиво ответил он на оба вопроса разом, изо всех сил стараясь соответствовать образу одинокого странника. Он заранее, успел продумать линию поведения и всю дорогу мысленно свою роль репетировал, так что, в каком ключе будет строить беседу с охранниками, знал хорошо.
— Брат Дисаро Всурдабрил? Ага. Странное какое имя у тебя, брат, — хохотнул Ухо.
— Со слугой, — догадался средний брат, видимо самый из них смышлёный.
— И с ослом, — не преминул отметить младшенький, демонстрируя поистине запредельные вершины логического мышления.
— Почему? — замкнул круг идиотских вопросов и констатаций очевидного Ухо.
Левиор неопределенно повел плечами.
— Послезавтра.
— А здесь тебе чего? — вопросил средний, не обращая внимания на абсурдный ответ, и прыснувшего в ладошку смехом Кинка.
— На всё воля Ихольара, братья, — подпустив в голос блажную нотку, изрёк Левиор. Он нарочно покачнулся так, что восемь колокольчиков на его поясе — знак четвёртой (средней) ступени посвящения — зазвенели, лишний раз напоминая стражникам, с кем они имеют дело.
— В Сур-Дабрил? — наконец дошло до Уха. — Это как?
На это раз вопрос был серьёзным и Левиор это понял. В Сур-Дабрил прямого пути через Гасор не было. Если конечно вы не любитель по горам полазить да полюбоваться на красоты Ниогера с высоты птичьего полёта. Дорога из столицы шла правее, через Кухор; из западных областей ездили много севернее, через Варглав, в обход Тиндайского хребта. И если кто из Гасора в Сур-Дабрил и направлялся так это жители самого Гасора и были.
— Ихольару угодно, чтобы я, сперва, посетил храм Гальмонорокимуна в Охоме, и только после отправлялся в Сур-Дабрил. — Левиор шагнул было мимо охранников.
— Это ж надо такое удумать! Стой, куда пошел?!
«Намёков они не понимают». Левиор остановился, развернул плечи, сдвинул брови к переносице. Постучал пальцами по навершию посоха, намекая взглядом и нетерпеливым жестом, что присутствующим следует отнестись к сложившемуся положению с надлежащей серьезностью. Ясно дав понять, что хоть и носит Белые одежды (самой безобидной из трёх школ, исповедующей всеобщую любовь и всепрощение), никто не помешает ему натравить на Гасор всех сулойам Охома: Белых, Чёрных и даже Красных. И тогда уж несдобровать не только недальновидному охраннику, но и остальным жителям этого пусть и задрипанного, но Хорбутски «гостеприимного» городка.
— Ха-ха, носит же тебя нечистый, — не сдавал позиций старший. — Подойди-ка! — развязано приказал он.
— Не понимаю твоих речей! — резко и остро бросил Левиор, всё больше выходя из роли Белого сулойам. Он выкинул вперёд руку, ухватил Ухо за шею и притянул к себе. Посох его сорвался с места и, описав дугу, нырнул за спину, умащиваясь вдоль предплечья отведённой назад левой руки. — Ты не расслышал, что я сказал? — вопросил Левиор под перезвон восьми своих колокольцев.
— М-м-м, — пальцы стражника впились в его запястье. — Отпусти, — прохрипел он, поняв, что дышать скоро будет нечем, а сам он высвободиться не способен.
Братья схватились за мечи, но примороженные взглядом экриал клинки из ножен вылезать не желали.
— Мы идём в храм Гальмонорокимуна, — яростно выдохнул Левиор прямо в то самое легендарное ухо. Охранник скорчился, не в силах вздохнуть. — Может у тебя возникло желание проводить нас до Охома и познакомиться с моими Красными братьями? — Он разжал пальцы, толкнул бедолагу от себя. Лихо крутанул посохом, поставил, с прежним педантизмом уперев его наконечником в мысок сапога.
— Я? В Охом? — как ошпаренный отскочил Ухо. — Помилуй, Ихольар! — хватая воздух, проговорил он. — Готов тебе… вам, уважаемый сулойам, служить верой и правдой здесь. Всё что прикажете… брат.
— Да! Да! — закивали двое других. — Всё что пожелаете. — Один из них всё ещё пытался вытянуть меч из ножен.
«Так-то оно лучше».
— Могу я пройти, братья? — обычным своим голосом спросил Левиор. — Я устал и хочу отдохнуть! Больше, пока, ничего не желаю.
— Разумеется, — проблеял старший.
— Ага, — косноязычно буркнул средний.
Младший всё ещё терзавший неподатливый меч и ножны предусмотрительно промолчал.
Левиор счёл инцидент исчерпанным, а стражников, его и Ихольара гнева недостойными, а потому указал Кинку на коновязь и уверенно шагнул к двери.
