— Возвращаюсь в Охом, — продолжал Гейб, покручивая одно из ушных колец. Он потянул голову вправо и Левиор увидел шрам на его жилистой шее — не обычный рубец, а зловещий зигзаг, с рваными краями, стянутыми серебряными скрепами. — Вам не нужен проводник и охранник? Не дорого.
— Нет.
— Уговорили — раз по пути нам, готов предложить свою компанию совершенно бесплатно. — Гейб достал кисет и принялся набивать табаком трубку с длинным костяным чубуком. Резная чашка трубки представляла собой голову кабана чиабу, меж кривыми сходящимися в верхней точке клыками которого были зажаты три желудя.
«Герб Санторов, — отметил про себя Левиор, — надо узнать, откуда у него эта трубка».
— По двое здесь не ходят, — продолжал Гейб. — А вы не Красный и не Чёрный сулойам.
— В чём разница? — попробовал сопротивляться Левиор.
— Да бросьте, брат Дисаро. Наслышан я о вашей «любви» друг к другу. Вы-то, может, в них души и не чаете, да вот они и вас, и друг дружку больно люто ненавидят. Так что надёги вам на них никакой, и значит, рано или поздно придется друзьями обзаводиться. А коли вы в Верран идти собрались…
— А ты откуда про Верран знаешь?
— Градд Рима о вашей с ним беседе рассказал, я и подумал…
— Ничего ещё я не решил.
— Ну так решайте, — безразлично вздохнул Гейб, уминая большим похожим на сардельку пальцем табак в трубке. — Мне с вами, или без, всё едино, главное чтоб без дела не сидеть. Вместе пойдём — буду рад, одному трюхать придётся — тож грустить не собираюсь, завтра со сранья в Охом и двину. Благо все дороги сотню раз вдоль и поперёк перехожены.
Левиор несколько мгновений напряженно вглядывался в его загадочное лицо, а затем, всё для себя решив, спросил, шутейно перекладывая бремя ответственности на мальчишку:
— Что скажешь, Кинк?
— Ничего так, — ухмыльнулся тот, косясь на шрам Гейба, — бывалый видать дядька. Боевой, — резюмировал он. — Я не против.
— Ну вот и отлично, — сдул со стола табачную пыль феа. А если серьёзно, то попутчик я полезный и совсем не обременительный. Все дороги как свои пять пальцев знаю. Неутомим аки кабан чиабу, силён как хошер, проворен словно древесный кот. Ем мало, сплю ещё больше, спеть могу и сплясать сумею. А уж коли кружечку эля поднести надумаете… А, если две…
— Это сейчас серьёзно было? — спросил Левиор.
— Нет, — хрипло рассмеялся Гейб, несколько раз дёрнув вправо подбородком, так будто ему мешал воротник.
— Ну что же, попробуем подружиться. Вот только мы пешком идём. Ни лошадей у нас нет, ни тяргов. Ослик один, справный, но он поклажу несёт.
— Я тоже пешком хожу, — пробубнил Гейб, с тихим попыхиванием раскуривая трубку — голову кабана чиабу окутала синеватая дымка. — И поклажу свою сам горбачу.
— А это что… — Кинк робко показал пальцев на шрам Гейба.
— Ха-ха, — хрипло крякнул тот. — В Меноуре дело было, с шак-шалком одним по-пьяни повздорил.
— С шалком? — начал было Кинк, но осёкся. Левиор легонько пнул его под столом ногой. Улыбнулся одними глазами: побереги, мол, уши, малой, этот дошлый феа тебе сейчас таких сказок понарасскажет.
— Да! С шалком, чтоб его! — натурально так взвился феа. — Не верите?!
— С шалком? — переспросил Кинк, потрясенный услышанным.
— С бентугой, если совсем точно. Эта зверюга вполовину меньше шалка, но и злее разов так в десять.
— Да? — вытаращил глазёнки Кинк — А шалки добрые что ли? Кто они вообще такие? Люди или сэрдо?
Феа дёрнул подбородком.
— Какие люди, сынок! Ты чего?!
— Я же не знаю, кто это? — как бы извиняясь за невежество, промямлил Кинк. — Второй раз о них слышу. Почти ничего и не знаю.
— Эм-м… как тебе объяснить… Шак-шалки не люди и не сэрдо… как бы… в общем… э-э, зверь разумный, — не вынимая трубки из рта начал Гейб. — Тело у него как у человека, мощнее только, голова как у гиены. Общаться они между собой могут. Язык у них хоть и примитивный, как по мне, так всё больше рыки да ор напополам с жестами, но понять, при должном навыке, можно. Есть среди дауларцев люди такие — нагры, — заклинатели духов, что-то вроде Чёрных сулойам, они, в основном, с гиеноподобными и общаются. Слышал я, что могут даже связать себя и зверя: шалка или бентугу, узами, покрепче родственных. Приручат, как тярга или кота древесного. Шак-шалк тогда, хоть и дурной изначально, преданней собаки становится. Не знаю только — наврали мне или может на самом деле так. Анготор Рима говорил, что учёные давно спорят: «есть ли у шалков разум или нет»…
— И до чего договорились? — заинтересовался Левиор.
— Ни до чего. Не определились ещё.
— А живут они где? В Меноуре? — спросил Кинк.
— И в Меноуре и в Зинтрохе, и в Дауларе. В горах в основном, отдельно от людей, разумеется. Как цоррбы. Хотя нет, цоррб он почти как человек, даром что здоровый и волосатый, а так, всё тоже самое. О них-то, сынок, слышал? Про цоррбов рассказывать, надеюсь, не надо?
— Ага, — радостно закивал Кинк. — Слышал. Брат Дисаро рассказывал.
