— Отнюдь, — Странник выставил в сторону правую руку, завращал, наматывая на раскрытую ладонь свободно парившие в воздухе частицы Уино. — Таким, как мы, всегда есть, о чём говорить, Тисаб. Но, мне кажется, Дом Винол мог прислать кого-нибудь поумнее тебя, — ещё мгновение, и в его добела сжатом кулаке заискрился магический хлыст (шесть локтей длины).
— Тебе это не поможет здесь, — голос Тисаба, прежде властный и уверенный, дал предательскую трещину.
— Ты так думаешь? — Странник повёл рукой — зелёная змея дёрнулась, зашипела, оставляя на песке дымный след…
…Инирия застонала — у неё был жар.
…За стеной, в точно такой же комнате, ворочался маявшийся духотой Тэйд… Ужасная ночь — ему казалось, он никогда не уснёт. Он думал о ринги и торено, о Инирии и Эл-Лэри, о Саиме и Маане са Раву, о Райзе и Элон.
Он так и продолжал рассуждать про себя, когда, не уловив момента прихода сна, задался последним осознанным вопросом: «Ситир или ламесса?»…
…Он не знал, что ему нужно больше: бесценный металл или Бродячий корень. И то и то было сейчас важнее его жизни. Потому он и пришёл к Великому Древу. Один. Да, один — Грёр не в счёт.
— Мы будем говорить или будем меряться силой? — Тэйд не узнал голоса, таким тихим и усталым он ему показался.
— Мы будем говорить, — взволнованно засопел толстяк, недовольно качая головой. — Ты не мог бы убрать это, Странник? Я не чувствую себя в безопасности.
— Так и задумано, Колдарб. Так и задумано, — он незаметно провернул одно из колец на вуруме, совмещая нужные руны и переводя её в боевое состояние — вершник обычного с виду посоха заблестел, оплавился как мягкий металл, становясь тонким глевийным лезвием.
«Корень ламессы или ситир? С чего лучше начать торг?»
Повисла долгая пауза, такая, что даже ветер перестал шевелить листья Великого Древа и прислушался.
— Могу я пригласить вас к себе в гости? — заискивающе предложил Колдарб, косясь на сверкающее острие. — Люди Дома Мурус будут рады такому важному гостю.
«Так уж и рады?»
Пальцы разжались сами собой — хлыст рассыпался мириадами уиновых искорок. Лезвие глевии, подчиняясь движению пальцев хозяина, сверкнуло в последний раз и стекло в посох.
— Да, я пойду с тобой, Колдарб. И отныне буду говорить только с Домом Мурус, — торжественно произнёс он, отряхивая ладонь о ладонь и отмечая, как зло сверкнули из-под масок (необходимость, скрывавшая лицо от уиновых ожогов) глаза Тисаба и ещё двоих: представителей Домов Руум и Юбит…
…Тэйд беспокойно заворочался, кто-то тряс его за плечо.
— Ну что ещё? — отмахнулся он.
— Тэйд, вставай.
«Саима?»
— Чего тебе? Отстань.
…Инирия перевернулась на бок, подтянула к груди колени, превращаясь в крохотный дрожащий комочек…
…Странник уже вставал, когда вперёд протиснулась коренастая фигура — феа шмыгнул носом, бесстрашно сбросил капюшон.
— А с Братством ты тоже говорить не будешь? — голос из-за маски был хрипл и низок.
— Домор, и ты здесь! — приободрился путник.
— Братство Ситира приветствует тебя, Чёрный Странник.
— Здоровья и тебе, Домор Камнеклещ. Тебя я рад видеть больше других.
Сделав по шагу навстречу друг другу, человек и феа обнялись.
— Прошу за мной, — через паузу пригласил толстяк Колдарб. — Не забудь, Странник, тебя принимает Дом Мурус.
— Хорошо, Колдарб, я помню об этом.
Они прошли сквозь арку, образованную огромными корнями.
Под сенью ветвей было ощутимо прохладнее.
Гость, наконец почувствовав себя в безопасности, скинул капюшон, снял маску… и тут Инирия узнала его…
«Как же он постарел, о Великие! Эти глаза, эти шрамы».
— Вы позволите? — голос уже не казался чужим и далёким.
Толстяк Колдарб понимающе кивнул.
— Никак не можешь забыть её, Странник? — тяжко вздохнул Домор, дружески подталкивая гостя в спину. — Теперь её зовут Великая Аллай, и она любит нас всех, уж не взыщи.
Тот не ответил, отдал вуруму скраму…
«Какой странный у него посох».
…сделал осторожный шаг вперёд, и, протянув обе руки, коснулся её дрожавшими ладонями…
…Она вздрогнула и проснулась.
— Нира, вставай, Саима и Нёт пропали, — Тэйд тряс её за плечо.
— Ты?
— Я, Нира, я. Что с тобой?
— Но ты… там… такой…
— Просыпайся уже.
— Да, хорошо. Как это пропали? Нёт-то понятно — его и так днём с огнём не сыщешь. Но Саима?!
— Не знаю я, только нет обоих. И Вира нет. Саима ничего вчера тебе не говорил?
— Нет, — она опустила ноги на холодный пол. — Хорошо. Иди, я сейчас.
Не многие понимают, что жизнь на самом деле: клинок, на острие которого нежится старуха смерть.
Тигриная морда зловеще щёлкнула клыками, демонстрируя, как ей не хочется покидать любимое место в самом центре пышной Нётовой шевелюры.
Юноша отложил в сторону кри и разворошил волосы ладонями.
Переодевшись в белую мантию ринги, он поправил ременную петлю-застёжку на перевёрнутых притороченных к ноге ножнах с коротким дауларским мечом.
