Онталар сидел в луже крови, привалившись спиной к саркофагу, из рваных ран на лице и из пустых глазниц вытекала кровь. Он держал на руках Вира, пееро вздрагивал и скользил по темноте отсутствовавшим взглядом. Рядом лежало тело шак-шалка, из бока бездыханной твари торчал сиявший голубым меч. Его свечение никак не тревожило онталара, он его не мог видеть — он был слеп.
— Всё… нормально. Возьми Вира. Спасите его, — голос Саимы звучал хрипло, сдавленно, мертвенно ровно.
Тэйд испытал ужас, от которого ссохлись внутренности и остановились мысли.
На том месте, где полагалось находиться лицу, он видел лишь отдельные части: разлохматившиеся губы, из-под которых проблёскивали обнажённые зубы, кусок носа и кровавые провалы пустых глазниц. Тэйд сильно удивился, когда Саима заговорил.
Онталар начал шарить по полу рукой, четырёхпалая ладонь шлёпала по кровавой жиже, пока не наткнулась на мех с черпухой. Он поднял его и ткнул горловиной в то место, где должен быть рот.
Теперь Тэйд понял, как Саима всё это вытерпел, да и Вир, похоже, выжил только благодаря тому, что половину всей жидкости сиурт проливал на него. Эта вынужденная небрежность спасла и самого онталара — такого количества наркотической смеси не выдержал бы даже Хорбут.
Тэйд осторожно взял Вира, передал Инирии, сложившей руки на груди колыбелькой. Кейнэйка тактично отступила в темноту, оставляя друзей наедине.
— Я ничего не вижу, — продолжил Саима, роняя опустевший мех на колени. — Я слеп. Представляешь, Керитон сам дал мне меч. Сам, Тэйд! Он здесь?
Тэйд посмотрел туда, где должен был сидеть великан. Керитона на прежнем месте не было, не было и молота, одна наковальня напоминала о недавнем присутствии оружейника. Но прежде, чем юноша осознал всю глубину произошедшего, он понял, что друг говорит вовсе не о пропавшем великане, а о мече.
— Да, — ответил он.
— Дай мне его. Какого он цвета? Керитон сам отдал мне меч, когда я уже… Какого цвета его аура, Тэйд?
— Небесно-голубая.
— Мудрость.
На изуродованном лице друга Тэйд разглядел подобие улыбки и не стал спрашивать, откуда он знает, что оружейник дал ему меч, раз сам он к тому времени был уже слеп.
«О боги, о чём я думаю!»
— Что ты сказал, Саима?
— Синяя аура. Меч мудрости, — просипел Саима, вытягивая перед собой руку с раскрытой ладонью. — Дай мне его. Дай мне мой меч.
Тэйд выдернул клинок из туши шак-шалка, вытер дурную кровь о штанину, вложил в руку друга, сжав его скользкие от крови пальцы, накрыв своими.
— Благодарю. А Нёт? Где Нёт, Тэйд?
— Нёт идёт, — еле выдохнул он. — Скоро будет тут. Прости меня, Саима.
— А Инирия?
— Она здесь, Саима. С Виром.
— Не беспокойся тогда за неё, дружище, с девочкой ничего не случится, раз мой Вир с ней, — он судорожно вздохнул, внутри его груди что-то заскрежетало. — Нёт хочет отвести шалка домой.
Тэйда насторожило то, что Саима говорил о шак-шалке, как о живом, встревожила уверенность, что звучала в голосе онталара. Но тут же понял, что это не больше, чем блуждавшая внутри него черпуха.
— Но как это, Саима? — решился на вопрос Тэйд.
— Шалк вернулся за своим отваром. Не утерпел. Я бы и так отдал… зачем он мне? Но он решил иначе… Страшный шак-шалк бродил под землёй. Саиму хотел отправить в мир иной. Хо-хо, — забормотал Саима, почти не смыкая губ, точнее того, что от них осталось. — Тэйд?
— Да? — Тэйд оцепенел от потока неожиданных эмоций и почувствовал, как по щекам потекли горячие слёзы.
— А ты? Ты-то как? Ты кто? Первый или Второй?
— Я один, единственный и неповторимый, — попытался отшутиться Тэйд, но голос его был полон горечи.
— Старый добрый Тэйд?
— Сомневаюсь, — юноша опустился на колени.
— А как купол? Как ринги? Тут так трясло.
— Нормально, всё как Виам говорила. Пусть теперь сами выкручиваются. Домой нам придётся ножками топать, — Тэйд обнял друга, прижался щекой к его груди. — Прости! Умоляю! Твои глаза. Когда ринги говорила о тебе и об отце, о новом учителе, я готов был согласиться с ней. Прости меня, Саима. Прости!
— Ну-ну, успокойся. Будет тебе. У меня есть меч мудрости — я теперь о-го-го, — онталар неосторожно провёл пальцем по кромке лезвия. — А! — отдёрнул руку и хотел было поднести палец ко рту, чтоб слизать каплю, но вовремя спохватился, отёр о рукав. — Вакуз Фаллеро был слепым. Хабуа… — он замолчал. — О чём это я? А… Вакуз. Да-да. Это знак, мой друг, судьба. По-настоящему мудрым может быть только слепец. Потому как смотреть на этот мир — это мука, — он помолчал ещё немного, копя силы, и, немного восстановившись, спросил: — А твой меч где?
— Не знаю, похоже, теперь он живёт внутри меня, вместе с моим торено.
— А-а-а, прости, но я ничего не понял… — Саима попробовал сплюнуть, кровавые слюни повисли на воротнике и остатках подбородка. — А как же Вир? Как мы выберемся отсюда?
— Эл-Лэри и Нао-Раз помогут. Они хорошие. Они уже идут сюда.
— А-а, Хабуа скоро придёт? — промычал Саима, мотая головой. — Сильно «этот»… рожу мне покарябал? Я Наре из Двух Пней свидание обещал.
Тэйд поджал губы: «Заговаривается, вот и старину Хабуа вспомнил».
— Нет… не очень… заживёт, — прошептал он.
— Врёшь.
