Теперь она отчётливо различила шелест бумаги и… шепот. Рука сама поползла под плащ, легла на рукоять кинжала. Стараясь ступать как можно тише, Инирия двинулась к выходу. Скрежет открывавшейся двери заставил её отшатнуться. Сделав одно-единственное неловкое движение рукой, Нира случайно задела материю, укрывавшую массивное зеркало-ширму. Ткань поползла вниз…
И тут, в открывшейся голубой глади, она увидела себя… Но себя ли?
Увидела вдалеке, там, где никак не могла сейчас находиться. Возможно, она и была в том месте несколько минут назад…
«Но этого не может быть!»
В проникавшем сквозь окно свете Оллата она прекрасно различала крупные складки своего капюшона и торчавшие из-под него русый локон и загнувшийся воротничок куртки с вот-вот готовой оторваться большой медной пуговицей на разлохматившейся нитке. А ещё слегка размытую фигуру — в отдалении, за правым плечом — в таком же темно-зелёном плаще с глубоким капюшоном…
Та же поза, её лицо.
«Но как? — подумала она, с трудом сохраняя спокойствие. — Это же невозможно!»
Как часто можно ошибиться, увидев своё отражение? Не узнать лицо, на которое смотришься как минимум один раз в день, утром в зеркале? Нет зеркала — можно увидеть своё отражение в реке, луже, начищенном до блеска медном котелке, в глади клинка, в конце концов. Пусть это будет не раз в день, пусть реже, всё равно, способен ли кто-то ошибиться? Полная чушь! Никогда! Конечно же, Нира увидела себя!
«Но как, это может быть? Магическая защита санхи? Не похоже что-то на защиту. Морок какой-то, а не защита, — мысли Инирии летели со скоростью ветра. — Спокойно, девочка. Не паникуй!» Она сдвинулась вправо, ближе к зеркалу, и ещё некоторое время всматривалась в оба свои отражения, не в силах уловить различий.
Наваждение длилось всего несколько мгновений: Нире достаточно было зажмуриться, расфокусировать взгляд, вновь скосив глаза на капюшон и пуговицу, как тут же второе, дальнее отражение исчезло, словно и не было его там.
«Фу-у-уф».
И тут из глубины коридора донеслись тревожные крики.
Инирия почувствовала, как бешено заколотилось её сердце, и заставила себя успокоиться. Поняв, что идут в её сторону и таится больше нет смысла, она стремглав кинулась к двери, одной рукой придерживая полы плаща, другой пытаясь нащупать виновника всего с ней происходящего — камень Орн.
Она бежала, нет — летела к выходу. Анфилада огромных залов. Коридор, ещё один, ещё. Лестница вниз.
Проскочив на одном дыхании несколько пролётов, Инирия поняла, что окружена и дальше дороги для неё нет. Снизу стояли трое санхи в бардовых одеждах с обнажёнными мечами. Сверху за ней гнались ещё двое, в чёрном. И, судя по гомону, с каждой секундой жрецов становилось ещё больше. Один из санхи заметил девушку и тут же громко закричал, указывая в её сторону.
Внезапно Нира осознала, что всё меньше доверяет интуиции и именно это ослабляет её теперь, в момент опасности. Не зря один из старших арканов Гэмотт-рам учил: «Доверишься разуму — останешься слеп, доверишься интуиции — узришь величие Сароса».
И она доверилась…
Одним махом перескочив через поручни, бросилась в отходивший от площадки коридор.
Санхи молча последовали за ней. Они были проворнее и быстрее, убежать от них было бы не так просто, если бы от коридора, оканчивавшегося оконным проёмом, не отходило ещё два. Инирия прекрасно знала это, а ещё она знала, что правый коридор ведёт на вторую лестницу, а левый, как и предыдущий, заканчивается окном, но выходившим не в зияющую пустоту ночи, а на крышу пристройки.
Чёрные одежды и плотно задёрнутые шторы сыграли свою роль, и Нире удалось незаметно проскользнуть в темноту левого коридора.
Расчёт был прост: санхи, скорее всего, уже поняли, что беглянка неплохо ориентируется в храме и, руководствуясь здравым смыслом, выберет правый коридор, ведущий к выходу. Нира знала, что этим манёвром ей не удастся обмануть жрецов, но выиграть хоть немного так необходимого ей времени она наверняка сможет.
Несколько раз с размаху она ударила рукоятью кинжала в оконную створку: звякнув, отлетел в сторону хлипкий шпингалет, запрыгал, закружил по полированному мрамору.
Инирия, убрав кинжал, распахнула створки окна, выглянула наружу.
Вдоль стены тянулся узкий выступ шириной в четыре ладони, на нём скучали несколько каменных горгулий и с десяток злющих корред[18] с шипастыми дубинками в коротеньких ручках.
«Чего только санхи не напридумывают, чтобы народ пугать!»
