— И змея, — согласился он.
Знать присутствующим здесь о скрытой природе Василиска действительно не стоило. Всё-таки тварь происходила не совсем от змеи, а от предка змеи. Хотя, в народе слух и ходил о том, что это именно змеи высиживают куриные яйца и те становятся Василисками.
Но нечего пугать народ попусту. Им пока рано задумываться о подобных противниках. Позже нужно будет позаботиться о теоретической подготовке отряда. А то она местами хромает.
— Весна, — скомандовал я, указывая на все еще скрюченного на земле Аскольда, — приведи в чувство Аскольда. Он вон там.
— Но у меня же нет зелья от окаменения, — виновато развела она руками.
Я чуть не рассмеялся.
— Ты ещё скажи, что ты в Бабайку с Дедом Морозом веришь, — беззлобно проговорил я. — И Зубной фее подарки под подушкой оставляешь.
— А она что, не настоящая? — игриво парировала Весна.
— Спиртом его напои. Да по щекам постучи, сразу придёт в себя, — проговорил я, а затем объяснил природу силы Василиска, — Василиск не превращает в камень, а лишь гипнотизирует. Да и то с двумя целыми глазами и при прямом визуальном контакте.
— Ясно, — быстро сориентировалась Весна.
И бросилась к Аскольду, который тихонько стонал. Понимаю. Находиться под гипнозом и быть неспособным сделать хоть что-нибудь при прямой угрозе — чувство премерзкое. Это как слабенькое воздействие мага-менталиста, нацеленное прямо на твой разум.
— Хорошо, что ты твари в глаз попал, — проговорил Иван, подойдя к нам. — Что василиск вообще забыл здесь, на окраине Топей?
Вопрос был хороший. Очень правильный. Обычно василиски не выбирали местом обитания болота, хотя частенько и жили в грязных, влажных местах. Но всё-таки обычно обживали канализации, катакомбы, пещеры.
Монстр, можно сказать, городской. Частый гость в заброшенных или умирающих городах. Болото было нехарактерным биомом.
— Пока не знаю, — произнёс я, а затем добавил командным тоном: — Чего замерли? Собирайте вещи, приводите себя в порядок и экипируйтесь. Мы выдвигаемся. Поспать этой ночью больше не получится.
Василиск — тварь стайная. И там, где одна тварь, должно быть множество. Их стаи были своеобразными и малочисленными. Тварей пять-шесть, потому как скверный характер и агрессивная природа не позволяли этим монстрам уживаться с большим количеством себе подобных. Но вот под толковым вожаком они вполне могли объединиться в смертоносную силу.
Я не собирался встречаться с ней лицом к лицу ночью посреди топей.
Бойцы сосредоточились и принялись деловито собирать разбросанные и где-то прожжённые вещи, тихонько переговариваясь. Весна откачивала Аскольда, который потихоньку приходил в себя.
Я подошёл к своей палатке и быстро оделся, захватив с собой одеяло. Подошёл к Весне и накинул одеяло ей на плечи. Кто-то из бойцов уже успел притащить флягу с самогонкой, и теперь Весна щедро поила Аскольда янтарным напитком. Тот уже чуть-чуть раскраснелся и смотрел на мир осознанным взглядом.
— Командир… — начал он говорить виноватым тоном, но я прервал его движением ладони.
— Не бери в голову, — спокойно произнёс я. — Это не твоя вина. Ментальную атаку, да еще и в одиночку, перенести крайне сложно, особенно неподготовленному воину.
Я перевёл взгляд на Молчуна, который, на удивление, быстро собрался. Вещей у него было раз-два и обчелся. В основном карты, вооружение и немного провианта. Всё-таки ему, как проводнику, следовало идти налегке.
Тот правильно истолковал мой взгляд и уверенно кивнул. Решение идти к Мёртвому Хребту вовсе не было для меня простым. Безопасность нашего путешествия во многом зависела именно от Молчуна. Но теперь мои бойцы хотя бы имели представление о том, каково это — столкнуться с ментальным воздействием.
— Недобрый знак, — одними губами проговорил Аскольд.
Он, как и многие моряки, был человеком суеверным. Но тут я был с ним абсолютно согласен. Тварь с ментальными силами, да ещё и на самой окраине Топей — это случай из ряда вон выходящий.
Мы собрались меньше чем за час. Все были усталыми и сонными, но делать было нечего. Оставаться на ночь там, где нас застал врасплох Василиск, смерти подобно.
Потому, подсвечивая путь простыми заклинаниями, мы медленно, но верно двинулись в сторону тропы Молчуна. Сам же Федя вёл наш отряд. Как быстро мы могли выйти из топей, во многом зависело именно от него. К тропе мы добрались уже после рассвета.
Тропа — это было сильно сказано. Скорее, наш путь пролегал от одного островка, покрытого мхом, к другому, по перешейкам, погруженным на сантиметров 10–15 под мутную воду. Влага не затекала в сапоги — экипировка Островских вполне выдерживала переход и была действительно качественной.
Первый день после ночной засады оказался самым тяжелым. Усталость и эмоциональное напряжение, пережитое ночью, замедлили движение отряда. Фёдор, зная это, не спешил. Более того, ближе к обеду нам пришлось отбиваться от диких растений, попытавшихся затащить нескольких моряков под воду.
