Я шагнул назад, увлекая её за собой, и захлопнул дверь ногой. Грохот разнёсся по всему коридору, но мне было плевать. Я стаскивал с нее рубаху и штаны. На ней было слишком много одежды.
Я подхватил Иру на руки, и ее ноги ловко обвились вокруг меня. Она прижалась ко мне всем телом. Её горячее влажное дыхание обжигало кожу, а ногти врезались мне в спину. Я чувствовал, как бешено колотится её сердце.
Мне предстояла очень неспокойная ночь.
Отправились мы не следующим утром, а через день. День перед поездкой для моих людей был разным. Для Ивана, оставляющего за спиной привычную избу, где он с моряками успел прожить больше полугода, день был сентиментальным. И немного суетным, он то перекладывал, то убирал, то выбрасывал на улицу вещи и утварь.
Опустошённый погреб он запер на замок — всё содержимое было либо передано в Кладовочку, либо продано в прошедшие дни. Самым ценным Иван считал мёд. Я удивился, сколько бочонков нам пришлось тащить до нашей ячейки в Кладовочке.
Рома постоянно улыбался, явно обрадованный отправленным посланием семье. К вечеру он даже успел получить ответ. Только письмо, без кристалла, но от одного аккуратно сложенного листа бумаги Рома засиял с новой силой.
Серёга с Ирой спарринговали во дворе, убивая время. Я заметил, что они стали смекалистее в бою. У Иры добавилось несколько новых трюков, так что даже на саблях она не сразу проигрывала Серёге.
Аскольд с Глебом всё ещё суетились над картами и спорили, на этот раз не так уж рьяно и без огонька. Они как-то быстро нашли общий язык. Глеб ведь проводник, а Аскольд путешественник. Хотя, казалось, в их характерах было мало общего.
Сольвейг перепроверяла оружие, доспехи и набор зелий. И обменивалась с Весной холодными взглядами. Весна сидела в телеге и болтала босыми ногами, пока Игнат суетился вокруг, проверяя лошадей.
Я же просто лежал в траве, пожёвывая сухую соломинку. Я был на боевом посту. Отслеживал появляющиеся и исчезающие вокруг нашей избы ауры, энергетику и ману. Ну а то, что меня иногда морило в дрему — то была стратегическая ловушка для ничего не подозревающих врагов. И, кстати, вокруг я не обнаружил ничего подозрительного.
Здесь, во дворе избы на границе Нижнего города, не было незваных гостей. Я мог не просто почувствовать, но даже увидеть любых посетителей, если бы открыл глаза. Но отсутствие слежки не расслабляло, а заставляло призадуматься.
Самым приятным для отряда было то, что целый день шёл пир. Продукты, которые не удалось продать, подъедались Прохором и остальными хаоситами с удивительной скоростью. Я только видел, как они метались из главной избы к широкому столу на улице рядом с колодцем.
Они таскали себе ледяную воду и уплетали всё, что попадалось под руки, за обе щёки. Надо отметить, что еду с долгим сроком годности я пристроил в дело, добавив в походные запасы. А остальное не оставлять же пропадать.
К вечеру мы собрались во дворе пить чай. Иван достал огромный самовар, заряжающийся магией. Я сидел во главе стола и потягивал не кислый отвар из клюквы, а чай со смородиновым вареньем. От жара сладкого напитка по лбу скатывались капли пота, а по телу расплывалось приятное тепло.
Звенели кружки, стучали ложки.
— Сколько в вас влезает? — улыбнулся я, обращаясь к Прохору и хаоситам.
— Развивающемуся воину нужно много сил, — невозмутимо ответил он.
Я смотрел на габаритного моряка, уплетающего что-то мучное за обе щёки, и его ответ показался мне абсолютно логичным.
Я оглядел собранный отряд: волшебники и воины, хаоситы и нет. Я слабо улыбнулся. Сегодня был последний спокойный вечер перед долгим путешествием.
На следующий день солнце вставало медленно, лучи с трудом пробивались сквозь утреннюю дымку. Выходить спозаранку, в четыре утра, могло показаться обыденностью, но это время было самым сонным. В первую очередь для горожан и лишних глаз.
— Готово, — коротко бросил Аскольд, застёгивая ремни на груди.
Он был хмур и сосредоточен, но в глазах блестели озорные огоньки.
Рядом со мной стояла Весна. Она проверяла амулеты и обереги. Её волосы были собраны в высокий хвост, а на запястьях красовались меховые наручи со светящимися оранжевыми рунами. Это были артефакты, созданные из шкуры убитого мной медведя. От Весны пахло лавандой и какими-то горьковатыми травами.
Я поймал на себе любопытный взгляд Иры. Наши глаза встретились, и лучница быстро отвернулась. Вообще, наручи из шкуры медведя красовались ещё и на Роме с Иваном, то есть на магах нашего отряда. Мне показалось, что пускать шкуру на одну накидку или броню было бы расточительно, да и она была изрезана тут и там, местами.
Более того, разные куски сохранили разную степень антимагии, поэтому мастеровые выбрали самые крепкие сохранившиеся куски и из них сделали три пары наручей для защиты магов. Почему одна из пар наручей не досталась мне? Я и сам могу себя защитить.
Рома сидел в телеге и поглядывал в серое небо. Глеб держал в руках карту — вопреки беспокойству всего день назад, сейчас он выглядел сосредоточенно. Кивал, шевелил губами, явно что-то прикидывая и запоминая.
