— Они воспринимают хаос как неподконтрольную опасную силу, которая разрушает порядок, традицию и волю к свету, — начал объяснять я. — С нами борются как с идеей.
— Не могло же так быть всегда, — развёл руками Рома.
Я усмехнулся.
Я-то помнил начало конфликта. Межродовую битву, которая началась с того, что в рамках истории многие могли бы назвать мелочью. Допустимой жертвой. Но не для меня. Не для хаоситов.
— Сейчас уже не важно кто начал, с чего началось. Да и думаю, что точный ответ сможет дать тебе только уцелевший глава Рода хаоситов или архив солнечников.
— Туда меня не пустят, — улыбнулся Рома.
— В этом княжестве — нет. Да и в остальных, подконтрольных солнцу, тоже.
— Я, честно признаться, в богов этих… Солнце там и прочее… Не особо-то и верю, — почесал щёку Рома. — Я знаю, что у них там: небесное тело, мудрость, очищающая воля… Был пару раз на проповедях с…
Рома сплюнул на траву.
— … тёщей. Или они ещё чего не договаривают?
Я усмехнулся ещё раз. Вопрос был замечательный, и, пожалуй, триста лет назад я мог бы дать на него точный ответ. Но за три века могло измениться многое.
— То, что ты затронул, — это часть веры. Великий бог солнца с Даром, милостью и судом. И, как ты понимаешь, хаос в данном контексте как противник клеится слабо.
— Есть такое… — задумчиво протянул Рома.
— А вот с точки зрения философии… Солнце ведь для них ещё и архетип порядка. Истинной жизни, к которой нужно обязательно, поголовно всем-всем-всем стремиться и к которой нельзя прикоснуться буквально.
Рома нахмурился, но молчал.
— Сила, с которой рождается мораль, долг и воля. И вот в этом случае ПОРЯДКУ противостоит что?
— Хаос.
— Верно.
Рома почесал затылок.
— Слушай, ведь вера и философия у них звучат немного по-разному.
— От этого структура и цели никак не страдают. Даже наоборот. Есть свой высший орган, канцелярия, круги, которые занимаются не только лечением и благотворительностью, но в том числе и очернением противников. Как было с нами в Выкречи. Это ведь не лично Рысев по городу ходил да слухи распространял. А уж про Инквизицию и силовую гвардию говорить не стоит.
Рома кивнул и поморщился, явно вспоминая о недавнем бое с Инквизитором. Я уже хотел было закончить этот образовательный момент, но Рома сменил тему.
— Макс, я тут подумал… А ведь у вас ни у кого семей-то и нет. Да и хаоситов-то я других, кроме тебя и отряда, не встречал совсем. Я, конечно, далеко в походы не ходил, но вот сейчас вспомнить пытаюсь… И не могу.
Он был прав. Почти.
— У Серёги с Ирой есть Род.
— Согласен, но кроме них и меня — ни у кого толком нет родных.
Я призадумался. Действительно, моряки с Аскольдом пришли одни. Раз уж они не осели где-то по пути, то значит, точно не обзавелись семьями. Весна жила одна на окраине Топей, а Сольвейг воспитывалась в церкви… Ну а дальше у неё всё было очень сложно. У Игната, насколько я слышал из разговоров, тоже никого не было. Получился, за малым, эдакий отряд одиночек, изгоев и бастардов.
— Может, найдём ещё хаоситов, — проговорил Рома. — Тебя же вон кто-то научил.
— Там, где меня учили, уже никого не найдёшь.
— В таком положении дел в отряде есть и свои плюсы, — расплылся в хитрый ухмылке Рома.
— Какие же?
— Ну как… Ты последнее время редко спишь один. И всем остальным спать не даёшь.
Я на мгновение замолчал. А затем мы оба заливисто рассмеялись.
— Что, — спросил я, протирая глаза, — громко?
— В последний раз особенно.
Ну не Полог же мне было каждый раз ставить. Да и в моменте как-то не до этого.
— Вот на этой ноте, — решил закончить разговор я, — отправляйся-ка ты спать.
— А как же…
— Это приказ.
Рома заёрзал и забрался поглубже в спальный мешок. Я же уставился на ночное небо.
Роме удалось подремать пару часов, прежде чем я толкнул его. Мы быстро собрались и двинулись в путь. После привала мы двигались без остановок до самого рассвета.
Птицы перекликались в листве, заря только просыпалась. В этот день мы частенько встречали людей: в телегах, патрули стражей и наёмников. Ни у кого не возникало особых вопросов к нам, но всё равно чувствовалось напряжение. Лошади неслись по укатанной дороге, а я осматривался вперёд.
Утро сменилось днём, день вечером. Впереди уже скакал Рома — он выбирал дороги и повороты.
— Скоро будем! — прокричал он на ходу.
Перед самым Северском нас чуть не задержал патруль — небольшая группа всадников в доспехах с эмблемой одного из местных родов. Нам пришлось замедлиться, а когда всадник в авангарде поднял руку и вовсе остановиться.
— Назовитесь, — бросил он хриплым командным голосом. — Кто и откуда?
— Ходоки, — спокойно ответил я. — Направляемся в Северск по срочному делу.
Я не соврал — всё так и было. Мы ходоки, и в Северск нам нужно было попасть как можно быстрее. Стражники переглянулись. Мужик в голове группы с седой бородой, воин пятого ранга, ненадолго задумался.
— Не Родовые? — протянул он, прищурившись.
— Куда уж, — добавил я с ноткой дружелюбия в голосе.
— Издалека путь держите?
— Из Выкречи, — улыбнулся я. — Так заметно, что мы не местные?
Бородач кивнул и отъехал в сторону.
