– Шутка мне нравится, но Ююл действительно не простит вам такого плевка, – согласился с товарищем Гистасп.
– В том и суть – плевала я на прощение рыжих.
Такул позволил себе нечто непредвиденное:
– Праматерь богов и людей и Владыка вод Акаб все же не одобряют воинской заносчивости, та…
– Только не надо мне тут разводить беседы о богах, Такул, – предупредительно перебила Бану. – В моем мире существует только одно божество – Мать Сумерек, и, чтобы заручиться Ее поддержкой, достаточно целенаправленно принести кровавую жертву. Как думаешь, сколько человеческой крови за неполный минувший год я подарила Всесильной Госпоже Ворон?
Поскольку ответа вопрос не требовал, Бану повела рукой в воздухе:
– Ладно, идите, празднуйте со своими людьми. Сегодня надо отдохнуть.
Командиры поднялись с мест и, прежде чем выйти, вразнобой обронили «Благодарим, танша». Гобрий задержался с выходом.
– Тану, – сухой скрежещущий голос прозвучал на редкость учтиво, – вы… позволите мне сообщить тану Сабиру о ваших успехах?
Вот так вопрос. Бану притушила блеск в глазах и прочистила горло:
– Позволяю.
Поклонившись, Гобрий вышел. Сидевший поодаль и сохранявший прежде молчание Юдейр, не тая благоговения, спросил:
– Вы всегда знаете, что должны делать, не так ли, тану?
Бану задержала у губ бокал с водой. Попробуй она не знать или не делать, вся армия уже удобряла бы землю.
– А ты всегда знаешь, когда можно говорить, а когда стоит молчать, – улыбнулась женщина. – Ни один из них не понимает и не ценит своего места лучше тебя.
– И тем не менее они идут за вами, госпожа. Вы не позволяете себе сомневаться, и это не дает сомневаться им.
– В этом суть лидерства.
– Вы хороший лидер. Вы ведете людей к победам, и они уже почти полгода болтают о вашей избранности Матерью Сумерек, – с гордостью заговорил оруженосец.
Бану смерила его снисходительным взглядом: яды Шиады, да велика ли цена такой преданности? При первой же ошибке найдется куча народу, которая повесит на нее все грехи Этана, включая развал Ласбарнской Империи силами Западного Орса и Адани, который случился черт-те когда.
Танша усмехнулась, а потом и вовсе захохотала:
– Юдейр… – поднялась, обошла стол, взяла немного вяленого мяса с дальнего блюда – ближайшее к ней было уже пусто. – Сиди, – остановила вспружинившего Юдейра.
Поразмыслив, пододвинула к своему креслу все блюдо с едой и вернулась на место. Из-за закрытых дверей и приоткрытых ставней доносились звуки всеобщего гуляния и празднования очередной победы, перемешанные с воем взбудораженных волкодавов в передвижных псарнях.
– Садись рядом, поговорим по душам.
– Ч-что вы! Я не могу есть с вами вмес…
– Садись, сказала, – для пущей убедительности ткнула пальцем в сторону соседнего стула.
Юдейр сел. И опять покраснел.
– Секрет побед совсем не интересен, поверь. Самое главное, что ты должен понять, – прежде чем повести и обучить отряд или воинство, надо самому стать непобедимым. Потому что на самом деле, Юдейр, это единственное, что зависит от тебя. Возможность победы заключена только в противнике. Ты можешь не дать победить себя, и твой враг тоже может не дать одолеть его; соответственно победу можно знать, но ее нельзя сделать. В этом парадокс войны.
– Хотите сказать, вы никогда не были уверены в успехе, ведя людей? – Недоверие в голосе Юдейра размером сошло бы за тяжелую колесницу.
– Нет, – Бану ухмыльнулась, отрицательно качнув пальцем. – Ведя людей, Юдейр, я всегда знала, что не допущу их гибели, а это другое.
Приметив глубокую складку над переносицей молодого мужчины, Бану терпеливо вздохнула:
– Объясню подробнее, Юдейр. Скажи, ты понимаешь, почему я взялась за осады именно весной?
– Да, госпожа, – честно ответил юноша.
– Отлично. Тогда ты должен понимать, почему вчера вечером я приказала отойти от города. – Юноша кивнул, давая госпоже возможность продолжать. – Оранжевые нуждались в еде и воде, которые были у нас, грязных ублюдков, что пришли в их мирные дома и довели несчастных рыжих до форсированной фуражировки – поистине отчаянного шага, – заверила женщина. – Вместе с тем Сцира Алая или еще кто из Шаутов сейчас могли бы с легкостью врезаться нам во фланг в надежде по старой памяти, так сказать, раздавить нас на пару с рыжими. Но алые этого не делают – потому что знают, что союзы заключаются трудно, а распадаются легко. И как бы оранжевые ни ненавидели нас, Шаутов они ненавидят куда сильнее. Верна древняя истина – нет врага страшнее, чем вчерашний друг, поэтому Шауты знают, что оранжевые помогут не им, а нам. Мы с самого начала были честны в намерениях, а как это ни смешно, Юдейр, стоит изобразить из себя поборника честности и справедливости – и все мигом кидаются тебе помогать, даже если ты пытаешься разрушить весь привычный миропорядок. Ну или хотя бы перестают ставить палки в колеса и говорят, что ты безусловно во всем прав.
Юдейр таращился на таншу в таком недоумении, будто вообще только две минуты как проснулся и совсем не понимал, что происходит. Бану продолжила:
