Но мало-помалу женщина не заметила, как приученные и прилежные пальцы сами стали вращать веретено, вытеснив руки девицы. Перед глазами возник конь, везущий окровавленное тело мужчины – слабого, но живого. На тыльной стороне левой ладони вайдой выведено два скрещенных меча. Рядом еще двое всадников – тоже раненых. За их спинами ветер развевал облака густого дыма.
Картина развеялась, как туман. Шиада выбросила руку вперед и остановила колесо прялки. Донесся голос дам, что звали ее уже несколько минут. Обронив Неларе: «Дальше продолжай сама», – молодая женщина направилась к выходу, вложив в ладонь девицы безупречного качества нить.
– Доложите герцогу, быстро. Пусть отложит дела и уделит мне время, это важно.
Не слушая вопросов, жрица бегло перессказала увиденное. Берад выслал сопровождающих, и через час с небольшим Арден, еле живой крестник герцога Лигара, прибыл в замок на берегу Бирюзового озера.
Шиада распорядилась приготовить для Ардена комнату. Разожженный камин прогревал и без того теплый воздух замкнутого пространства. Служанки осторожно омыли тело герцогского крестника от грязи и крови. Двух других прибывших Берад поручил заботам местных лекарей. Но стоило Лигару заикнуться о том, чтобы врачи занялись и Арденом, Шиада воспротивилась:
– Зная ваших неучей-лекарей, могу с точностью сказать, что, едва взглянув на Ардена, они отправят за священником.
– Шиада, – устало проговорил герцог, – сейчас не время пререкаться. Его будут лечить люди, которые знают, как это делать.
– А я, стало быть, не знаю, – усмехнулась женщина. – Берад, не держи меня за дуру, ты просто боишься гнева старика Грея, который будет орать на каждом шагу, что еретичка и ведьма сводит твоего крестника в ад.
Берад вскипел, но высказать своенравной жене все, что думает, не успел: жрица махнула рукой, отворачиваясь:
– Не трать сил зря, я же вижу, что права. Ладно, твое дело. Так в чем-то даже лучше: когда Ардена похоронят, тебе не в чем будет меня упрекнуть, – и ушла прочь.
Предсказания Шиады оправдались: не успели лекари взглянуть на Ардена, как, натянув притворно скорбные маски, посоветовали герцогу припасть к распятью, молиться за крестника денно и нощно, но быть готовым к панихиде.
Герцогская чета спала порознь, в сущности, всю недолгую совместную жизнь. Поэтому о том, что в ту ночь Шиада не ложилась вовсе, знала только Гвинет. Убедившись, что замок спит, жрица направилась в комнату Ардена. Едва подошла к изголовью кровати, увидела на прикроватной тумбе массивное распятие, оставленное кем-то из церковников. Надо же, уже отпевать приготовились.
Крестник Берада пребывал в беспамятстве, время от времени возбужденно мечась по кровати. Шиада потратила полночи, чтобы приготовить необходимые лекарства и, молясь, обработать все раны. А с рассветом пришлось снять тугие повязки, чтобы священники не обнаружили стороннего вмешательства. Четверо суток Шиада повторяла ночное бдение у кровати Ардена. Готовясь к жреческой службе днем, ночью позволяла себе пару часов сна.
В эти дни Шиада испытывала непреодолимое желание опорожнить желудок, исторгнув все съеденное накануне, когда в ее присутствии местные монахи начинали в голос петь, что их молитвами Ардену даровано чудесное исцеление. Пуще того, воздевали ладони к небу, закатывая глаза, или с каким-то неясным остервенением сжимали крупные деревянные кресты на груди. Как правило, в таких случаях жрица, ссылаясь на головную боль, уходила к себе.
– Гвинет, это дурость какая-то! – вспылила герцогиня в последний из четырех дней неустанных трудов. Женщина вошла в комнату и рухнула на резной стул у туалетного стола. – Неужели до этих святош не доходит, что ни Бог, ни Богиня не спасают от одних молитв всякого, кого хочется спасти людям?! Боги милостивы, когда даешь себе труд хоть пальцем о палец ударить!
Служанка не ответила.
Наступившую ночь, как и все предыдущие, Шиада провела у постели Ардена. В домашнем платье коричневого цвета и темном фартуке, смоченной тканью протирала швы, которые наложила несколько дней назад. Арден сквозь дрему бормотал что-то невнятное. Время от времени он открывал глаза и более членораздельно выговаривал что-то вроде «Ты ангел?». Шиада в ответ улыбалась и советовала спать дальше.
Рядом, на стуле, стоял таз с водой, в котором Шиада, закончив, омыла руки. Стряхнула от капель. И только потянувшись за полотенцем, жрица поняла, что все время их было трое. Она замерла, затем обернулась и увидела в дверях мужа. Не найдя слов, отвернулась и не торопясь довытерла руки. После Берад проводил жену до спальни и вошел следом.
Женщина встала у окна, мужчина устроился в кресле. Женщина смотрела на темное небо, мужчина на женщину. Женщина видела месяц и звезды, мужчина – одну звезду. Женщина думала, что они гораздо ближе, чем кажется, мужчина – что его звезда дальше, чем ему того хотелось бы. Женщина понимала, что может просить их, но не властна над ними, мужчина – что может просить ее, но не властен над ней.
Берад поднялся, остановившись от супруги на расстоянии.
