С этого момента мы в самом деле остались наедине, от чего Шину стало максимально некомфортно, особенно под моим прямым ехидным взглядом, вглядывающимся прямо в душу. Честно говоря, я впервые слышала подобные слова в свой адрес, ведь до этого парни не проявляли ко мне никакого интереса, за исключением дружеского, потому-то всегда приходилось общаться с ними на одной волне — не более. Сейчас же я и сама не знаю, что думать и что говорить, но никакого ощущения неправильности или стеснения не присутствует, будто все и должно было так сложиться.
— Ты все слышала, да? — тяжело вздохнул Шин.
— Каждое слово, — подтвердила я.
— И… что теперь? — замялся он, сгорая от стыда разоблачения.
— Повторишь мне это в лицо? — улыбнулась я, играючи хлебнув из кружки еще один глоток горячего кофе.
— Чего уж тут скрывать, — произнес Шин, опустив голову, — ты итак все уже слышала. Скажу честно, а там — будь, что будет, — набравшись уверенности, которой так не хватало, он заговорил, с тяжестью выдавливая из себя такие простые слова. — Знаешь, Мисато, мне с тобой всегда было так хорошо и спокойно… Я и во влажных мечтах подумать не мог, что найду девушку, чьи интересы так тесно пересекаются с моими. Мало того, ты оказалась значительно умнее и способнее меня, заставив чувствовать себя так, будто я не в своей тарелке, но с каждым днем, по мере того, как я учился и впитывал твой опыт, я понял, что… влюбился.
— Ого, — улыбнулась я, после чего снова отхлебнула из кружки, что уже превратилось в настоящую забаву.
— Знаю, это звучит глупо и мне до тебя еще далеко, — вздохнул он. — Ты, должно быть, считаешь, что я простой олух…
— Так и есть, — подтвердила я, продолжая делать напрягающий вид, — ты дурак и простофиля.
— Так и знал, — с грустным лицом промямлил он.
— Но это вовсе не значит, что мой ответ — «нет», — произнесла я, широко улыбнувшись.
— Чего? — опешил он.
— Знаешь, — заговорила я, посмотрев куда-то в сторону, — мне было очень одиноко здесь взаперти. Порой не хватало кого-нибудь такого, с кем можно обговорить детали очередного проекта и найти в нем изъяны. Ты прав, думая, что я опережаю тебя умом, и что дуракам в жизни приходится нелегко, но быть дураком — вовсе не грех, и уж тем более не приговор.
— Мисато…
— Мы учимся, Шин, — продолжила я, уставившись на него, — растем и крепчаем, и рано или поздно наступает тот момент, когда хочется сбежать от всего этого и придаться простым человеческим прихотям, будь то кружка кофе на перерыве или простая человеческая любовь. «Горе от ума» — так называют этот феномен, и я от него в какой-то мере страдаю.
— Значит ли это, — Шин немного затерялся, пытаясь выдавить из себя хоть слово, — что ты принимаешь мои чувства?
— Иди сюда, глупыш, — улыбнулась я, отставив свою кружку в сторону и легонько схватив Шина за воротник.
Одно лишь мгновение, и высокая крепкая туша сблизилась со мной на ничтожно малое расстояние. Пользуясь своими закаленными в стали руками и властным нравом, я силой склонила парня пониже к себе, после чего наши губы слились в одном мимолетном, но таком чувственном поцелуе. Говоря без лукавства, он был для меня первым, ведь ранее умную девочку не волновали какие-либо мирские заботы, она лишь хотела посвятить себя любимому делу, даже если вся жизнь пройдет мимо и не останется ничего, кроме упоминаний о ней в учебниках истории нашего безумно красивого города.
Все это казалось вершиной мечтаний и тем, к чему стоит стремиться, пока одна случайная встреча не перевернула всю мою жизнь вверх дном, пока один единственный человек не доказал мне, что признания можно добиться своим собственным путем, не обойдя и всего того, что свойственно обычным людям. Нужно лишь верить и стремиться к своей цели, жить маленькими признаниями на пути к одному большому, который станет не столько конечной целью всей жизни, сколько одной из ее бесконечных ступеней.
Умные люди всегда служили для нас ориентиром — испокон веков они наставляли других и давали им шанс понять, чего же на самом деле те хотят получить в самом конце. Даже для таких гениев, как я, всегда найдется другой человек поумнее, способный перевернуть давно устоявшееся представление реальности, как для многих из нас нашелся Ашидо.
Теперь же моя очередь быть тем самым маяком и ориентиром для человека, который еще не понял, для чего был создан и по какому пути идти. Мое дело — наставить, а там он уже сам для себя решит, что считать важным, а что нужным.
Если же говорить о том, что мне нравится в дураках, чего нет у остальных — так это их доброта и неумение врать.
