Чи Хён. Она лежит где-то там, позади этого бога-демона, или бога демонов, или кем эта тварь является на самом деле. Имя девушки, словно шип, укололо Мрачного в задницу, и он помчался так быстро, что преодолел половину расстояния до Королевы Демонов еще до того, как София изготовилась к атаке, стоя возле вывернутого наружу когтя и оценивающе глядя на огромную лапу, – так лесоруб примеряется к толстому сучковатому дубу. Она напрягла руку, но не успела замахнуться для удара до того, как оглянулась на Мрачного с безумной усмешкой. Влажная корчащаяся плоть нависала прямо над ней, чудище стояло и покачивалось, не обращая внимания на двух смертных, забежавших ему в тыл. И варвар совершил то, что могло случиться только в старых песнях, – напал на бога вместе с демоном, скачущим у него под ногами, и героиней легенды, дерущейся бок о бок с ним.
Он был очень взволнован, но боялся лишь одного: как бы его не вырвало.
Чи Хён вытерла кровь и рвоту с подбородка, поддерживаемая приятелем Пурны – Данглби, Динглби или как его там. Их окружали враги. Феннек пытался о чем-то договориться с таоанской всадницей и дюжиной имперских пехотинцев, рискнувших отделиться от своего отступающего полка и, воспользовавшись тем, что огромный демон заинтересовался кобальтовыми, стремительным броском добраться до вражеского генерала. Одна из неприятных особенностей выбранного Чи Хён образа заключалась в том, что самый последний вражеский солдат знал, как она теперь выглядит. Все же она не ожидала, что кто-то из них осмелится отвлечь на себя монстра даже ради ценного приза, который второй отец, вероятно, объявил за ее голову. Не так уж трудно блеснуть королевской щедростью, когда сам потом сможешь продать пленницу за цену, назначенную императрицей. Если что-то и способно сделать из труса храбреца, так это алчность.
Что ж, как только Чи Хён восстановит силы, она живо объяснит им, что мечтать о вознаграждении гораздо проще, чем заработать его. То ли оттого, что ее несчастный демон пристроился на сгибе руки, то ли от глотка какой-то солодовой дряни, которую Феннек влил ей в рот, дышать стало легче. Голова все еще болела, а в ушах гудело так, что невозможно было расслышать отрывистый разговор Феннека и таоанки. Чи Хён протерла глаза и с облегчением поняла, что лицо не пострадало, а кровь течет из раны на затылке. Если бы еще имперцы не взяли ее в плен, а гигантский опоссум не скосил на хрен почти всю армию, оставив генерала без малейшей надежды на помощь, она бы чувствовала себя сейчас просто прекрасно.
– Это похищение? – спросила Чи Хён.
Вопрос риторический. Что бы ни втолковывал Феннек таоанской начальнице, солдаты сомкнулись кольцом вокруг кобальтовых, выставив пики и подняв боевые молоты, от одного вида которых на глазах у Чи Хён выступили слезы.
– Даже не надейтесь, – ответила таоанка, глядя при этом не на нее и не на Феннека, а на что-то высокое у них за спиной. – Прикажите охранникам сложить оружие, иначе мы выпустим им кишки и бросим на съедение этой твари. Забрав только вас, мы сможем двигаться быстрее, и я даю шанс спасти ваших цепных псов.
Щеголь, поддерживающий голову генерала, издал возмущенный звук, но Чи Хён остановила его:
– Вы слышали, что она сказала? Раз уж мы попались, надо подчиниться.
Она попыталась убедить себя, что сдается лишь ради спасения Феннека и щеголя, а не потому, что боится умереть. К тому же заслуживает большего, чем легкая смерть на этом поле, ведь она позволила Хортрэпу вызвать эту тварь, разве не так? Он обещал сильнейшее оружие, которое обратит врагов в бегство, а заодно и припугнет ее подчиненных, и какая же она была дура, что послушала его! Погибло столько солдат, сама она захвачена противником, а гигантский монстр корчится в судорогах у нее за спиной… Но по крайней мере, таоанцы отступили, как и рассчитывал Хортрэп. Если это сделка с демоном, то чего-то подобного и добивалась Чи Хён…
Она съежилась от душераздирающего визга, и ее чуть не вырвало снова.
– Драть твою мать! – выкрикнула таоанская всадница, а затем развернула коня и умчалась галопом.
Лошадь Чи Хён вырвала повод из лап Феннека и поскакала следом. Это не сулило ничего хорошего. Некоторые из таоанских солдат тоже бросились наутек, остальные настолько перепугались, что не могли сдвинуться с места и лишь остолбенело смотрели в ту сторону, откуда к ним приближался еще более громкий гул. Чи Хён не могла там ничего рассмотреть, но видела, насколько ошеломлены солдаты. Она вспомнила случай в Отеане: ее саму загипнотизировал взгляд тыквенного демона, когда она со своими стражами улизнула из Осеннего дворца в поисках приключений.
Не рискнув так же оторопело восхищаться гротескным величием гигантского монстра, неторопливо приближавшегося к ней, она сосредоточила внимание на его толстых пушистых лапах. Это сама смерть, никуда не спешащая, но тем не менее неотвратимая.
