Эрья не разговаривала о надземном мире. Ее заботило лишь выздоровление Элейны, и, как правило, она оставалась довольна тем, как оно протекает. Первые несколько раз она помогла Элейне принимать ванну, и, хотя Элейну часто навещали в ее интимные моменты, она по-прежнему стеснялась своей наготы перед Эрьей. Как только плечо стало действовать посвободней и помощь уже не требовалась, она от нее отказалась. Эрья скрыла изумление, но не слишком удачно.
Тетка Шипиха, напротив, приносила новости о Китамаре и об отце Элейны. Моровое поветрие на Камнерядье, похоже, затухало, не перекинувшись на остальной город. Гильдия железноделов, насобирав в складчину средств, будет тралить канал, проходящий через Коптильню. Бирн а Саль отменил уже третий день общественных приемов, и дворцовая стража рассеялась по городу в поисках пропавшей наследницы. Дом Аббасанн борется за право возглавить предстоящие летние игры. Женщина с молочным глазом подкидывала кусочки сплетен и поясняла подробности, как будто швыряла в стену пригоршню гальки – стукнул один камушек, потом еще один или два, а потом загремела дюжина событий разом. Возникало ощущение, что Элейну как-то испытывают, только ей было невдомек, с какой целью.
Она только лишь доела миску говяжьей похлебки с клецками, как хозяйка прибыла вновь. Сначала Элейна обрадовалась компании, предвкушая очередную весть с белого света. Но вместо этого Тетка Шипиха бросила ей сверток кожи и ткани.
– Время принарядиться, – объявила Тетка Шипиха.
Связка распалась на пару холщово-кожаных брюк, теплую рубаху, сапоги и пояс с тонким кинжалом в потрепанных ножнах. Первой мыслью Элейны было, что кто-то идет и ее перепрячут среди разбойников и наемных бандитов, населявших здешние переходы.
– Необычно все было, – сказала княгиня китамарских преступников. – Верю, ты вспомнишь меня добрым словом, когда опять будешь спать на шелковой перине.
– Вы отсылаете меня? – заговорила Элейна. – Но это вроде должно быть по моей просьбе.
– Твоей или его, – сказала Тетка Шипиха. – Он здесь.
– Гаррет?
– И, назовем это так, его почетная охрана. Одевайся. Пройдет глаже, если ты будешь выглядеть как один из моих людей. Почти.
Элейна хотела спросить, что должно пройти глаже, но уже скидывала ночную рубашку и натягивала новые вещи. Гаррет здесь. Он что-то узнал про убийц. Или о том, почему убийцы ее отпустили. Или что-то еще в самом деле, потому что пришел, и осознание этого потянуло ее наверх, под открытое небо, больше всего на свете. Она мысленно повторяла себе, что радостная, возбужденная дрожь накатила на нее от одного лишь предчувствия скорых новостей, что он ей принес, но не могла убедить себя в этом. Гаррет здесь, и даже если дела еще не поправились, то улучшились непременно. Улучшатся наверняка.
Дорога по полутемным кирпичным галереям была короче, чем ожидалось. При всех ее несчетных часах в подземелье путь наверх занимал меньше двух минут. Тетка Шипиха провела ее вверх по стертым сапогами ступеням, потом вниз, вдоль короткого коридора, и, наконец, к двери, которую громадный, в оспинах шрамов сторож с волнением на лице отомкнул перед ними.
Свет ослепил Элейну. Она споткнулась, но Тетка Шипиха поймала ее под локоть и удержала прямо. Укол в ключице пришелся лишь слабеньким отголоском прежней раны. Пока глаза приспосабливались к сиянию, ей слышалось, как вполголоса перешептываются мужчины. Незнакомый голос пробормотал непристойное ругательство, но с таким восторгом, словно то были слова молитвы.
Медленней, чем ее устраивало, начали складываться очертания предметов. Относительно темное пятно перед ней оказалось деревянным забором. Невыносимая белизна над головой предстала грязноватой голубизной затянутого дымкой неба. Из света собрались, принимая объем, форму и плоть, люди в синих плащах городских стражников. Их было около дюжины, и впереди стоял Гаррет, рядом с крупным мужчиной, носящим чрезмерно большой значок, – капитаном казармы.
Элейна встречалась с ним прежде. Сенит, вспомнила она его имя, и тут Гаррет сделал шаг ей навстречу. Погрузиться в его объятия не требовало никаких сил, все равно что упасть. Любые мысли об осмотрительности, своем высоком положении или предупреждении слухов вымело ветром, несущимся над переулком. Она прильнула головой к изгибу его плеча и шеи и вдыхала его, словно духи.
– Мне тебя не хватало, – проурчал он. – Я так переживал, что она тебя не отпустит.
За спиной Элейны хихикнула Тетка Шипиха:
– Я играю строго по правилам.
– Сказала бы ты, будь иначе, ага, – встрял капитан, с лязгом насилия в тоне. – Репутация правдолюба – первое средство лжеца.
Витавшая напряженность перекинулась Элейне, и она отступила от Гаррета. Все как один стражи стояли спокойно, все были готовы проливать кровь. На другом конце переулка несколько крепких инлисков злыми взглядами наблюдали за происходящим, положив ладони на рукояти мечей. Тетка Шипиха стояла в преддверии подвластного ей мира и улыбалась легко и беспечно, но ее непринужденность грозила тревогой сильней, чем все собравшиеся мужчины.
