Элейна заступила между капитаном и Шипихой, словно вышла на сцену.
– Капитан, что здесь происходит?
– Ничего хорошего, – бросил здоровяк.
Знакомый с виду молоденький синий плащ, прочистив горло, отвесил легкий поклон в сторону Элейны:
– Простите, пожалуйста, но до того, как на вас напали в доме Лефт, не случалось ли вам упоминать при ком-то Гаррета по имени? Исключительно по первому имени? Без фамилии?
– Сейчас не время, Маур, – буркнул капитан, но Гаррет поймал ее взгляд и кивнул.
– Я… – Она обхватила голову руками. Ветер шелестел и нашептывал. – Кажется, при моей двоюродной сестре? Андомаке?
– Андомака Чаалат, – произнес названный Мауром стражник, – следующая в очереди престолонаследия. Это переворот.
– Да, ты охеренно умен, – сказал капитан. – Мы все впечатлены твоими способностями. А теперь заткни хайло. Миледи, вот что вам необходимо сделать прямо сейчас: отправиться ко мне под охрану моих бойцов. – Он сцепился глазами с Теткой Шипихой. – И чтоб никто не смел и моргнуть, пока она туда добирается.
Тетка Шипиха вздохнула и надменно бросила:
– Когда б я хотела ей смерти, она б уже умерла.
Элейна непроизвольно сделала шаг, затем остановилась.
– Какой еще переворот? Что происходит?
– Мы точно не знаем, – ответил Гаррет. – Там пожар. Может, во дворце, может, на Зеленой Горке. Но твоя сестра была той, кто желал твоей смерти.
Элейна почувствовала напряженную работу мысли, не осознавая, что обдумывает. Все равно что слышать треск огня в смежной комнате, чуять за дверью его жар. На задворках сознания все бурлило, и не было понимания почему. Не было поначалу.
– Нить Китамара не оборвется.
– Я не знаю, что это значит, – сказал Гаррет.
– Барышня, – проскрежетал зубами капитан. – Если это то, на что похоже, тогда вы в опасности. Необходимо доставить вас в тысячекратно более защищенное место, чем то, где вы стоите сейчас. Прошу вас, идемте со мной.
Она повернулась, почти против воли. Женщина с порезанным лицом и молочным глазом глядела на нее почти что сочувственно. Внезапно и мощно нахлынуло воспоминание о том, как она падала в реку, боролась, чтоб всплыть на поверхность, пока не кончится воздух. Она отдавала себе отчет, что данный момент опасен не меньше того.
Элейна развернулась к капитану:
– Ваша обязанность защищать не меня, вы должны защищать город. Сейчас город – это мой отец. Мы идем во дворец.
– Хорошо, прекрасно, – сказал он. – Тогда пойдемте. Достанем экипажи. Лошадей. Давайте уже выдвигаться.
– Улицы и мосты забиты толпой, – заметила Тетка Шипиха. – Ползти наверх Старых Ворот пауком? Вы и до темноты не успеете.
– Не суй свой хлебальник! – рявкнул капитан, но Тетка Шипиха лишь улыбалась.
Элейна обернулась к ней и до сих пор открытому дверному проему. Гаррет согревал теплом ее бок, и от того тепла было радостно.
– Есть и другие пути, – сказала Тетка Шипиха. – Мне с вами идти заказано. Я впряжена в иную соху. Но я открою дорогу, коли у вас хватит смелости.
Женщина отступила влево. Деревянная дверь была распахнута, и темнота за ней казалась кромешней, чем при подъеме Элейны на выход.
– Ни хрена себе ловушка! – воскликнул капитан. – Миледи, надо поскорей уходить от этой бандитки и из этого места. Вам повезло выйти наружу живой. Второй раз вам не выбраться.
Синие плащи подобрались, растекаясь по переулку, как кошка, стелящаяся по земле перед броском. На дальнем конце прохаживались, следя за обстановкой, инлиски. Ближе не подступали. Покамест. Предчувствие насилия заполняло трепещущий воздух, как дым.
Когда Тетка Шипиха заговорила вновь, то неотрывно смотрела на Элейну, однако слова ее предназначались капитану:
– Услышь меня, Дайвол. Мы не соратники, и в дружбе нам не бывать, но сегодня твои враги те же, что и мои. Не стану обещать, что ты и твои люди доживете до завтрашнего утра, но даю тебе слово, что не я буду той, кто убьет вас.
– Иди ты, – ответил капитан.
Элейна повернулась к Гаррету, но, дошло до нее, вовсе не за советом. Она костьми чуяла, что ее час настал и он принадлежит только ей. Гаррет мог стать для нее лишь одним – тихим местом, безветренным садом. Глаза его были мягкими и потерянными, в точности как она сама. И он выглядел старше, чем в ту, их первую, ночь. Или нет. Неверное слово. Выглядел измученным и беззащитным. Так смотрел на нее, как, должно быть, смотрела она, когда река еще не высохла в ее волосах, а сандалии утонули с концами. Он сделал тяжкий, громадный вдох, собираясь заговорить, и Элейна наперед знала, что если он сейчас скажет, что она должна делать – прикажет ей, – то надломится что-то ценное.
– Что я должен делать? – спросил он, и буря в голове улеглась.
– Идем со мной, – сказала она. – Я тебе пропасть не позволю.
Элейна аб-Дения Найцис а Саль подошла к Тетке Шипихе, гордо подняв голову и расправив плечи. Улыбка женщины могла означать что угодно.
– Свободный проход во дворец для меня и моих людей. Вы даете мне слово?
– Да, – сказала Тетка Шипиха.
– По рукам. Капитан! Ведите бойцов. – Она шагнула во тьму, не озираясь, прислушались ли к команде.
