С ласковой улыбкой Лю Тяньшан помог вдове Ки подняться на ноги. Голос его тем не менее был холоден как лед.
– Старшая сестра, твой сын плохо поступил. Он убил человека и почти уничтожил нашу деревню. Если мы не накажем его, нашим счастливым дням придет конец.
И снова толпа зашумела:
– Староста прав!
– Мы не собираемся снова прозябать в нищете…
– Он сделал это – и должен заплатить…
Лю Тяньшан наклонился и отряхнул снег и грязь с шубы вдовы Ки.
– Старшая сестра, правила есть правила. Если их нарушать, мы быстро скатимся обратно, к прежним плохим временам. Отнеситесь к этому так: деревня продолжит жить, вы продолжите жить Лю Хейян продолжит жить.
От этих последних слов вдова Ки замерла на месте. Едва дыша, она посмотрела на Лю Хайтао. И медленно отвернулась.
Деревенский староста слегка приподнял бровь – для толпы этого оказалось достаточно, чтобы броситься вперед. Люди окружили Лю Хайтао. Тот сдался на волю судьбы. С разинутым ртом и распахнутыми глазами юноша смотрел, как соседи приближаются к нему.
Его сестра снова стала отбиваться. Она плакала, умоляла, но Лю Дахун крепко держал ее, чуть ли не оторвав от земли.
Лю Тяньшан нахмурился и ткнул в нее пальцем:
– Подумай о жизни матери! О своей жизни! Прекрати!
– Дядюшка, пожалуйста! Отпустите Лю Хайтао! Я вас умоляю!
Пиная ногами воздух, Лю Хейян громко рыдала.
– Лю Дахун и я… Я обещаю все что угодно…
– Лю Хейян! Лю Дахун не имеет к этому никакого отношения! Твой брат совершил ужасное преступление! Если оставить его в живых, нашей деревне конец!
– Да! Мы не собираемся страдать из-за вашей семейки! – выкрикнул мужчина с дубинкой в руках.
К нему присоединились и другие голоса.
– Лю Дайцзян, ты первый! – подозвал Лю Тяньшан. – С сегодняшнего дня доля Лю Хайтао принадлежит тебе.
Мужчина, которого звали Лю Дайцзяном, нерешительно шагнул вперед, наклонился и помахал дубинкой перед лицом Лю Хайтао.
– То, что делает народ, закон не наказывает! Чего вы боитесь? – взревел Лю Тяньшан. – Вперед! Вы все! Две тысячи юаней тому, кто ударит первым!
С криком Лю Дайцзян занес дубинку над головой – и с замахом опустил вниз.
Толпа собиралась вокруг него, пока он бил дубинкой снова и снова. Из рассеченной кожи на голове юноши брызнула кровь, испачкав снег красным.
То ли зрелище крови, то ли обещанные две тысячи юаней, а может, влияние толпы и старая поговорка «что делает народ, закон не наказывает», но что-то как будто выпустило на волю внутренних демонов этих людей. Дубинки, лопаты и вилы обрушились на Лю Хайтао.
– Прекратите! – крикнул Фан Му в ужасе, пытаясь вырваться из хватки двоих мужчин, державших его.
Освободившись, он подскочил к Лю Хайтао и попытался закрыть его собой. Ошеломленные деревенские жители прекратили избиение, но несколько ударов все-таки достались и Фан Му.
– Вы что, сошли с ума? – продолжал кричать профайлер, не веря собственным глазам. Конечно, он знал, что деревенскому старосте надо избавиться от Лю Хайтао, но не мог и вообразить, что юношу забьют до смерти среди бела дня – причем целой деревней.
– Не вмешивайся! – рявкнул Лю Тяньшан. – Это касается только местных.
Удары прекратились, но жизни Фан Му и Лю Хайтао по-прежнему висели на волоске. Стоя перед толпой, Фан Му собрался было разоблачить Лю Дахуна как настоящего убийцу, но сразу понял, что никто не станет его слушать. Деревенские пришли убить Лю Хайтао – не только чтобы отомстить за Лю Санцяна, но и чтобы сохранить свое незаслуженное богатство. Алчность превращает людей в чудовищ – эта истина верна в деревне не меньше, чем в городе.
Спорить с разбушевавшейся толпой не имело смысла, но какие еще варианты оставались у Фан Му?
– Успокойтесь. Неважно, что вы там обещали, вы не можете так просто убить его. – Фан Му встал над избитым, истекающим кровью Лю Хайтао. Раскинув в стороны руки, он выкрикнул: – Лю Санцян мертв, и этого уже не изменишь. Вы должны… эй!
Фан Му ощутил острую боль в икре. Посмотрев вниз, он увидел, что Лю Хайтао прорвал его брюки и впился ногтями в кожу.
– А-а-а… – вырвался из его окровавленных губ болезненный стон. Лицо юноши тоже было в крови, но, несмотря на ссадины и синяки, в его глазах светилась жизнь. Они в ужасе таращились на Фан Му.
Боль снова пронзила ногу, и Фан Му почувствовал, как у него подгибаются колени.
– Он сумасшедший! Убить его! Убить! – завопил кто-то в толпе. И снова люди стали смыкаться вокруг Лю Хайтао.
– Не делайте глупостей! – крикнул Фан Му, с трудом стоя прямо. – Убийство – это тяжкое преступление. Если вы убьете Лю Хайтао, с вами все будет кончено!
– Чушь! Кто арестует всю деревню? – насмешливо ответили из толпы.
– Послушайте меня! – Пот катился у Фан Му по лбу. – Всем успокоиться! Наше общество живет по законам…
– По каким еще законам? Что, законы нас кормят? Законы платят нам деньги? – язвительно спросил кто-то из мужчин.
– Да что для вас важнее – деньги или жизнь? – взревел Фан Му. – Вы правда собираетесь убивать за свое барахло? За деньги?
– Если он останется жить, все мы умрем! – закричал Лю Тяньшан. – Не слушайте его! Вперед, вперед!
